Памяти Михаила Генделева

Никто не может говорить — скорбь и недоумение. «Как же так! Ведь ему уже было лучше…» Букник благодарен тем, кто все же написал и сказал несколько фраз о поэте и человеке Михаиле Генделеве. Простите нас, журналистов, мы же не для себя…
Аркан Карив
Фото Виктории Мочаловой
Мы шутили, что Миша переживет нас всех и будет ездить на своей инвалидной тележке между нашими могилами. Несмотря на все болезни, в нем жизни было на десятерых. В его уход невозможно поверить. Все, что можно и должно говорить в таких случаях, будет до отвращения формальным. Все знают, что он был большим поэтом, денди и хлебосолом. Но как сказать о том, что вместе с ним ушла огромная часть нашей жизни? И как сказать про любовь?Когда мы хороним своих близких, то утешение – хоть какое-то – можем найти только в памяти о них. Миша создал такой огромный прекрасный мир, которого нам хватит до конца нашей жизни. Любить и помнить – вот все, что нам осталось.
Я к вам вернусьеще бы только светстоял всю ночьи на реке кричалав одеждах праздничных— ну а меня все нет –какая-нибудь память одичалои чтобк водам старинного причаласошли друзья моих веселых лет
Юлия Идлис
Ты спрашиваешь, читала ли я стихи Генделева до знакомства с ним? Нет, я как раз сначала познакомилась с ним, потом услышала, как он читает, а потом только прочитала его стихи на бумаге. И каждый раз это был новый человек и новый поэт. Когда я с ним познакомилась, он показался мне очень строгим ценителем — причем ценителем буквально всего. Он был одним из тех редких людей, у которых есть собственное мнение относительно всего, даже каких-то мелочей, которые, казалось бы, вообще не заслуживают ничьего мнения, — например, майонез. Из-за этого казалось, что он все уже знает, все видел, причем большую часть всего видел не просто, а в белых тапочках. Это пугало, но это же и завораживало: если уж он хвалил что-нибудь, казалось, что это Действительно Настоящее.
Потом я услышала, как он читает стихи, — и познакомилась с новым человеком: поэтом, очень нежным к поэтическому языку и беспощадным ко всему остальному. Его тексты вообще лучше всех читал именно он, потому что только он не боялся интонировать их до конца, со всеми мелодическими взлетами, падениями, каденциями и ассонансами, которых большинство авторов почему-то стесняются при чтении голосом. Стесняются вообще-то понятно почему: это такое чтение-пение, а при тех философско-религиозных текстах, которые писал Генделев, чтение-пение заставляло автора вставать сразу же в позу пророка, жгущего глаголом. Все этой позы боятся, Генделев — не боялся. Для него она была вполне органичной.
Ну и, наконец, на бумаге: на бумаге Генделев был совершенно другим автором, очень внимательным к текущей жизни вокруг, к переплетению истории, мифа и сиюминутного, к человеку и человеческому во всем. Видимо, такой эффект производила бумажная «немота» его текстов: когда он их не озвучивал и не подавлял читателя фонетической мощью своей фирменной звукописи, в его стихах проступало легкое дыхание времени, все эти олигархи, политика, быт, молодая жена, жизнь. На бумаге он очень живой, ироничный до ехидства, посмеивающийся поэт.
Гали-Дана Зингер
Со стихами Генделева меня познакомил ночной сторож ульпана, в котором нас с Некодом Зингером поселили сразу по приезде, писатель Михаил Федотов. Чуть ли не в первую неделю после нашего прибытия в Иерусалим он сунул мне в руки чёрный квадрат – «Стихотворения Михаила Генделева»: «Почитайте!». Иногда мне кажется, что эти стихи — одна из главных причин того, что я по-прежнему живу в Иерусалиме.
Проходит еще месяца два, я стою у полки в книжном магазине Изи Малера, в руках – квадрат серебряный, алюминиевый, в нем что-то трогательно-знакомое, вроде могильных памятников, крашенных той же краской на нашей общей прародине. «Послания к лемурам». В который раз я верчу книжку в руках, денег не то чтобы мало, их нет вообще, живем в ульпане на казенном довольствии. Ставлю обратно на полку. «Что же не купите?» Поворачиваюсь на голос: Генделев. Мы ещё «не знакомы». «Подожду, пока вы сами мне подарите». Долго ждать не приходится. Широким жестом Генделев снимает книгу с полки и протягивает ее мне уже с дарственной надписью, комплиментом не менее гусарским, чем жест. На всех последующих книгах дарственные уже в другом стиле, «коллегам» (любимое генделевское словцо) такого не пишут.Последние пару лет мы сталкивались главным образом в коридорах нашей общей поликлиники, обменивались гримасками, что тут скажешь. Обстановка не располагающая.До похорон остался час. Я еще не выходила сегодня из дому и плохо себе представляю, каким будет этот город без Генделева.
Некод Зингер
Хотелось бы помянуть Мишу Генделева, человека склонного в творчестве к смелой самоиронии, да и в жизни всегда любившего шутки, свои и чужие, отнюдь не скорбными словами. Сам он почти при каждой встрече первым делом сообщал: «Я тут написал стихотворение!» И декламировал что-нибудь новенькое, вроде вот такого:
Ночь напролет читал Дао де-цзин.Открылись чакры. Стыдно выйти в магазин.
В период работы в газете «Вести» Генделев, к тому времени написавший эпитафии на многих живых и здоровых приятелей, объявил конкурс на лучшую эпитафию на себя, любимого. Нега Грезина, под личиной которой не скрылись мы с Гали-Даной Зингер, откликнулась на призыв четырьмя эпитафиями.
Первая пародировала его строчку «Нет у меня другой любви, и этой тоже нет»:
Здесь закопал своих костей
М. Генделев, поэт.
Нет от него других «Вестей».
И этих тоже нет.
Другая отсылала к его «Вавилону»: «Я выпускал бы птиц, когда б они летали»:
Прохожий, задержись, пролей слезу в печали!
Весь Генделев лежит, совсем безмолвный весь.
Он выпускал бы книг, когда бы их читали,
Но «Вести» предпочел печальные принесть.
Вот еще парочка, обыгрывавшая его любовь к сложносоставному самотитулованию:
Пролей слезу, читатель!
Ушел от нас навек
Политобозреватель,
Поэточеловек.
МАЛЕНЬКАЯ ТРАГЕДИЯ
— Днесь, говорят, распят какой-то жид…
— Прохожий, проходи, не стой на этом месте.
Здесь, четвертован, Генделев лежит,
Поэт, прозаик, публицист, политический обозреватель газеты «Вести».
Поскольку Мишу эти эпитафии тогда порадовали, я верю, что он и сейчас будет доволен.
Алла Михайловна Гладкова , главный редактор издательства «Время»
Для нас это не просто потеря автора, мы скорбим по человеку. Генделев поражал самоиронией, в нем не было какого-то пиетета к себе. Это мало кому из писателей свойственно. Он был, конечно, замечательный поэт, но и редкий человек. Амбициозен, но при этом скромен. И он был удивительно добрый.
Менахем Яглом
В месяц нисан, месяц радости, нельзя говорить траурных речей. Сегодня это правило нам только на руку: Миша Генделев и траурные речи – две вещи несовместные, однако. Генделевское жизнелюбие и жизнерадостность совершенно не сочетаются с трауром — со смертью, впрочем, тоже.
Пока еще все слишком свежо и слишком болезненно, время для настоящих некрологов и серьезных рассуждений о Генделеве придет позднее. Но от ощущения дырки, образовавшейся в самой ткани Иерусалима, никуда не деться. Дело в том, что Генделев страдал иерусалимским синдромом в тяжелой, но довольно уникальной форме: он считал себя не просто обычным мессией, каких в Иерусалиме пруд пруди, но Поэтом Генделевым, и это было похоже на правду.
Я написал «страдал», «было», и осекся: говорить о Генделеве в прошедшем времени как-то не получается. А может, и не получится: поэты, как и мессии, не умирают. То есть, конечно, умирают, но совсем не так, как прочие люди. Он, наверное, продолжает со страшной скоростью раскатывать по Святому Городу на своем электрифицированном троне с колесиками, ехидно посмеиваясь над теми, кто пришел с ним проститься, и временами изрекая очередную порцию срамных виршей.
Возвращаясь с многолюдных похорон, на которых, в связи с месяцем нисан, траурных речей никто не говорил, мы с женой зашли в винный магазин рядом с рынком Махане Иегуда. Знакомый сомелье для разнообразия налил нам по чашечке кофе, помянули Мишу, и виночерпий рассказал старый анекдот: «Хоронят наркомана. Собрались его друзья. Все молчат, а затем разворачивают огромный транспарант: «Вася, ты гонишь!». Анекдот очень уместный. Может, и правда гонит?
Илья Кукулин
Место, которое занимал и теперь уже навсегда занял в русской литературе Михаил Генделев, совершенно уникально. В эпоху, когда ни война, ни восточная экзотика, ни романтическое одиночество уже не были полем эксперимента, а воспринимались читателями и поэтами как обветшавший внешний антураж, Генделев вернул все это в русскую поэзию. Однако его стихи оказались не стилизаторскими, а очень современными, потому что за позицией романтического героя поэт наблюдал несколько со стороны и с изрядной долей самоиронии. Без иронии он относился только к возможности поступка, превосходящего его личные возможности. Генделев словно бы вел многолетний эксперимент, выясняя: что значит быть героичным? Героична ли позиция поэта? Помнит ли нынешняя поэзия о своем дальнем родстве с библейскими пророками?
Генделев называл себя не русским поэтом, а пишущим по-русски израильским поэтом – но на большинство ивритской поэзии Израиля его поэзия была похожа мало. Все-таки он был прежде всего русским поэтом, генетически связанным и с Серебряным веком, и с питерской неподцензурной поэзией, с поэзией его покойных друзей Виктора Кривулина и Алексея Хвостенко. Ведь и Кривулин, подобно Генделеву, испытывал постоянную потребность в публичном действии и выступал в 1990-е на митингах демократов.
Генделев словно бы продолжил на новом этапе эстетику Николая Гумилева – но, в отличие от Гумилева, для него поэзия охватывала не всю жизнь, он знал, что у поэзии есть пределы. Ни свои кулинарные сочинения, ни свою журналистику, ни свою прозу он не считал приложением к поэзии или продолжением ее. До некоторой степени он был наследником и Исаака Бабеля, только у Бабеля в центре сюжета был еврей среди солдат, а у Генделева – поэт среди евреев, которые могут быть и солдатами. Это тоже позиция чужого, который никогда не может стать полностью своим. Для того чтобы освободиться от груза привычных для питерца, ленинградца, культурных влияний, Генделев и провозгласил себя израильским, а не русским поэтом.
Но самое удивительное в том, что израильским поэтом ему действительно удалось стать. Он сделал фактом своей личной биографии самые разные стороны жизни современного Израиля – журналистику, политику, войну – и предложил в своем творчестве такой угол зрения на Израиль, которого в собственно израильской поэзии не существовало. Он писал для читателей, для которых сочетание экзотики и «европейскости» оказалось реальностью внутренней жизни. Он стал их голосом.
Михаил Эдельштейн
Фото Антона НосикаКогда я читал стихи Генделева, то постоянно вспоминал старый анекдот про Папу Римского и израильского премьер-министра: «У вас-то связь с Богом по межгороду, а у нас местная». Мне кажется, это главное в его поэзии — что он привил к кириллице интимную, при всей грандиозности, теологию каббалистов и библейских пророков. Генделев вообще сделал для русской поэзии больше, чем мы можем сейчас понять, привнес в нее, казалось бы, чуждые и не востребованные ею смыслы, средиземноморский миф, новую метафизику. Он поменял представление о гражданской поэзии, о любовной лирике, о поэтических жанрах, о русской просодии — практически обо всем, из чего состоит русский стих, русская поэзия. И если пока этот переворот не очень заметен, то постепенно, я уверен, он будет сказываться все полнее и полнее.
При всем том Генделев был совсем не похож на пророка, гения, бунтаря. Остроумец, денди, гурман, он, со своими шляпами, сырами и котом Васенькой, совершенно не соответствовал тому представлению о поэте, которое существует в русском культурном сознании. Генделев был невероятно обаятелен и забавен, про него ходила масса анекдотов и баек, в каком-то смысле он был персонажем комическим и сам этот комизм в себе культивировал.
И в то же время он был человеком совершенно поразительного мужества, создавшим из своей смерти поэтический миф и сам же этот миф в последней книге, уже практически ложась на ту самую операцию, травестировавший. Он много лет знал, от чего умрет: «Сам я в клинику положён / как на музыку скверно / жабры будут вскрывать ножом / и / как варьянт / консервным» (2004). В этом не было никакого поэтического предвидения и прочей пошлости, только медицинское образование и врачебная практика. И жить годы с этим знанием, и при этом жить так, как жил он, превращая себя и все вокруг себя в фейерверк имени Генделева, — это поражало тогда и поражает сейчас, когда все закончилось.
booknik.ru

Евреи в Истории...

1.iv.1934
75 лет назад в Париже в семье Владимира Александровича Познера – в 1922 году его 14‑летним мальчиком вывезли из России еврейские родители – и француженки Жеральдин Люттен появился на свет Владимир Владимирович Познер, один из наиболее известных отечественных тележурналистов, с 1994 по 2008 год президент Академии российского телевидения.
В 1940 году, перед фашистской оккупацией Франции, Познеры уехали в США. В 1949 году, в эпоху маккартизма, Владимиру Познеру-старшему, открыто симпатизировавшему СССР, пришлось переселиться в ГДР, а с 1952 года семья обосновалась в Москве.
В 1959 году, по окончании биолого-почвенного факультета МГУ, будущий тележурналист получил предложение стать секретарем замечательного детского поэта Самуила Яковлевича Маршака.
В 1961 году в совершенстве владеющий французским и английским языками Владимир Познер начинает работать в ориентированном на зарубежную аудиторию Агентстве печати «Новости», стартует его «медийная» карьера: по началу как радиожурналиста, с 1970 года – комментатора Главной редакции вещания на США и Англию Гостелерадио СССР.
Звезда всероссийской славы взошла над Владимиром Владимировичем в 1985–1986 годах, когда он, вместе со своим американским коллегой Филом Донахью, стал вести захватывающе интересные и для советской аудитории беспрецедентно открытые телемосты между СССР и США, в которых наряду с прочим обсуждались такие острые вопросы, как положение советских евреев и уничтожение в 1983 году дальневосточными пограничниками южнокорейского пассажирского «Боинга».
С 2000 года на протяжении восьми лет на Первом канале по воскресеньям выходило имевшее блестящий рейтинг общественно-политическое ток-шоу Познера «Времена», а в ноябре 2008‑го также на Первом канале состоялась премьера авторской передачи Владимира Владимировича под названием «Познер». Вместе с младшим братом Павлом Владимировичем, доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником Института востоковедения РАН, с 2004 года Познер владеет элитным московским рестораном французской кухни на Остоженке, названным в честь матери «Жеральдин».
6.iv.1909
100 лет назад в семье мелкого еврейского торговца, переселившегося из Чехии в Буковину (тогда Австро-Венгрия, ныне северные области Буковины принадлежат Украине, а южные – Румынии), родился Яков (впоследствии Янкель или Ян) Пинхусович (Петрович) Черняк – один из самых успешных советских разведчиков, с 1930 года агент Разведывательного управления РККА (впоследствии Главного разведывательного управления Генштаба ВС СССР). По мнению многих коллег, именно Черняк стал прообразом любимейшего героя «Семнадцати мгновений весны» – штандартенфюрера СС Макса Отто фон Штирлица, по советскому паспорту Максима Максимовича Исаева.
Во время первой мировой войны родители мальчика пропали без вести, и он воспитывался в сиротском приюте. В 1927 году по окончании средней школы Черняк поступил в Пражское высшее техническое училище, которое с блеском окончил, после чего продолжил образование в Берлинском политехническом колледже.
Обнаружив великолепные лингвистические способности, он в совершенстве овладел немецким и еще шестью языками, а позже освоил и русский. Убежденный антифашист, он вступил в Коммунистическую партию Германии и в июле 1930 года был завербован советской разведкой.
В 1935 году на территории Третьего рейха им была создана разветвленная, включавшая до 20 человек, агентурная группа «Крона», регулярно снабжавшая Москву секретной немецкой военно-технической информацией и без единой потери (!) просуществовавшая до 1946 года. Джену (Джеку) – таково было кодовое имя Черняка – и его «кроновцам» помогали десятки немецких антифашистов, а также ряд высокопоставленных противников Гитлера – как военных, так и штатских.
Им удалось добыть сверхсекретный список тайных банковских счетов высшего нацистского начальства, Джен лично сфотографировал и отослал в «Центр» чертежи еще только разрабатывавшихся фашистских «тигров» и «пантер». За один 1944 год Москва получила от Черняка 12 500 листов секретных чертежей да еще 60 образцов устройств и материалов военного назначения. А в начале 1941 года людьми Джена была добыта копия гитлеровского плана нападения на СССР «Барбаросса», однако Сталин счел его не заслуживающим внимания.
Еще во время войны Черняк подключился к увенчавшейся беспрецедентным успехом «охоте» за сверхсекретной информацией по американским разработкам атомного оружия. Однако в конце 1945 года предательство Игоря Гудзенко, шифровальщика советского посольства в Оттаве, поставило крест на его карьере. В Москве Черняк получил место рядового референта ГРУ, позже друзья устроили его переводчиком в ТАСС. Вторую половину жизни он коротал с женой в однокомнатной квартирке. Легендарный разведчик умер в феврале 1995 года.
Находясь в глубокой коме, он так и не узнал, что «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания» был удостоен президентом Ельциным единственной в своей жизни награды, звания Героя России с вручением медали Золотая Звезда. Хоронили его предельно скромно, по соображениям секретности фотографию в газетные некрологи не поместили.
7.iv.1919
90 лет назад Бавария была провозглашена советской республикой. До этого, в ноябре 1918 года, в обстановке политического хаоса, порожденного германской революцией, она объявила о своем выходе из Германской империи, теперь же отказывалась стать частью и возникшей на обломках империи Веймарской республики.
Баварская (или Мюнхенская) советская республика, так же как возникшая чуть ранее Венгерская советская республика, мыслилась государством типа большевистской России, в которой вся власть на местном уровне декларативно принадлежала выборным Советам. Правительство новоиспеченной советской республики возглавили трое евреев: лидер местных социал-демократов Эрнст Толлер и анархисты Густав Ландауэр и Эрих Мюзам. Пост главы правительства занял 24‑летний Толлер, уроженец восточно-прусского местечка Замочин (Шамоцин), выходец из купеческой семьи, доброволец первой мировой, харизматический рабочий агитатор, антифашист, выдающийся драматург и поэт, одна из ярчайших фигур немецкого литературного экспрессионизма. Ландауэр – 49‑летний философ и поэт, получивший образование в университетах Гейдельберга и Берлина, увлекавшийся анархическими идеями Прудона и Кропоткина, был назначен министром просвещения. Мюзам – 41‑летний сын берлинского аптекаря, яркий представитель творческой богемы, видный поэт, драматург, сочинитель песен для кабаре, журналист и политик, фактически являлся министром без портфеля.
Декреты республики были весьма радикальны, но разумны, однако провести их в жизнь правительство, ратовавшее за свободное развитие индивидуумов, не смогло, и хаос только усилился. Мало того, предпринимались и совершенно абсурдные шаги. Так, заместитель министра иностранных дел доктор Франц Липп вздумал объявить войну Швейцарии за ее отказ поставить республике 60 рабочих локомотивов. Уже спустя 10 дней, 17 апреля, первый кабинет министров советской Баварии пал, и к власти в Мюнхене пришло коммунистическое правительство 36‑летнего Евгения Левине, купеческого отпрыска, уроженца Петербурга, где он примкнул к партии эсеров и принял активное участие в русской революции 1905 года. После ее поражения и ряда арестов Левине перебрался в Германию, где вошел в окружение лидеров левого крыла немецкой социал-демократии – Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Левине, в котором многие видели потенциального «немецкого Ленина», сразу же приступил к радикальным коммунистическим реформам, объявил заводы и фабрики достоянием рабочих, реквизировал и роздал имущество богатеев беднякам, запланировал уничтожение денег, развернул репрессии против «контрреволюционеров» и, вдохновляясь примером Льва Троцкого, сформировал 20‑тысячную добровольческую Красную Армию.
Но уже 3 мая в Мюнхен вошел 40‑тысячный военный корпус, верный общегерманскому правительству, в тяжелых уличных боях коммунисты были разгромлены, около 1000 рабочих погибли, порядка 700 брошены в тюрьмы или расстреляны. Взводом солдат был расстрелян Левине, забит до смерти камнями Ландауэр. Мюзам в 1934 году погиб в концентрационном лагере Ораниенбург, а Толлер повесился в номере нью-йоркского отеля 22 мая 1939 года, в день победного марша франкистов в Мадриде.
9.iv.1889
120 лет назад в Ростове-на-Дону в семье скрипача и оперного дирижера Арона Цимбалиста и его жены Марии, урожденной Литвиновой, родился Ефрем Александрович (Аронович) Цимбалист (ум. в 1985 году), один из самых прославленных скрипачей-виртуозов. Начавший выступать в девять лет с оркестром отца, в 12 лет он поступил в Петербургскую консерваторию, где его преподавателем по классу скрипки был знаменитый Леопольд Ауэр, а по классу композиции – великий Николай Андреевич Римский-Корсаков.
Окончив консерваторию в 1907 году с золотой медалью, Цимбалист был уже лауреатом премии принцессы Евгении Ольденбургской (внучки императора Николая I). В том же году он триумфально дебютировал в Берлине и Лондоне. А в 1911‑м переселился в США и вскоре стал играть исключительную роль в американской музыкальной жизни.
По словам Давида Ойстраха, Цимбалист «оказал огромное влияние на исполнительское искусство этой страны, создав, по существу, скрипичную школу, известную теперь во всем мире». Концерты Цимбалиста в США и в других странах – а он совершил два поистине кругосветных турне – сопровождались грандиозным успехом. В 1934 и 1935 годах музыкант гастролировал в СССР.
Авторитет Цимбалиста в мировом музыкальном сообществе был необычайно велик. В период с 1958 по 1970 год он четыре раза принимал участие в работе жюри Московского международного конкурса имени П.И. Чайковского. Высокую оценку получила и композиторская деятельность Цимбалиста – симфонические сочинения, опера, скрипичные и камерно-инструментальные произведения.
Его женой была известная оперная певица-сопрано Альма Глюк (Реба Файнсон), уроженка румынского города Яссы. Их появившийся на свет в 1918 году в Нью-Йорке сын Ефрем Цимбалист-младший стал весьма популярным актером американских телесериалов. Актрисой стала и внучка великого скрипача Стефани Цимбалист, родившаяся в 1956 году также в Нью-Йорке.
16.iv.1914
95 лет назад в Петербурге родился Марк Лазаревич Галлай, полковник, доктор технических наук, боевой пилот Великой Отечественной, Герой Советского Союза (1957), кавалер трех орденов Ленина, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Отечественной войны 1‑й степени, ордена Красной Звезды, летчик-испытатель, «обкатывавший» первые отечественные реактивные истребители, бомбардировщики (в том числе стратегические) и вертолеты, автор увлекательных книг о летчиках и авиации.
За время летной работы легендарный авиатор освоил 124 типа самолетов, вертолетов и планеров, в 1959 году ему в числе первых было присвоено звание «заслуженный летчик-испытатель СССР». Еще при жизни Марка Лазаревича его именем была названа малая планета.
Среди коллег была популярна крылатая фраза Галлая: «Настоящий летчик-испытатель должен свободно летать на всем, что только может летать, и с некоторым трудом на том, что летать не может». А еще он любил рассказывать историю о том, как в начале 1990‑х он посетил тель-авивский Музей диаспоры, в котором компьютер за 4 шекеля выдает историю еврейских фамилий. Знаменитому летчику машина ответила распечаткой: «Такой еврейской фамилии не существует». Галлай отреагировал: «За такой ответ в начале 50‑х годов я заплатил бы несравненно больше, чем 4 шекеля».
Автор около 30 научных работ, профессор, доктор технических наук, Галлай много лет преподавал в МАИ и Летно-исследовательском институте инженеров гражданского транспорта. Многим читателям запомнились его книги «С человеком на борту», «Небо, которое объединяет» и др.
Свою последнюю книгу «Я думал: это давно забыто» он завершил за несколько часов до смерти. Галлай умер в подмосковном Переделкино в июле 1998 года. «Скорая», к сожалению, прилетела не на крыльях.
27.iv.1979
30 лет назад в аэропорте имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке был произведен обмен пятерых советских «узников совести» – известных на Западе диссидентов Александра Гинзбурга, Валентина Мороза, Марка Дымшица, Эдуарда Кузнецова, баптистского проповедника Георгия Винса – на двух задержанных в США советских агентов – сотрудников секретариата ООН Вальдика Энгера и Рудольфа Черняева, осужденных за шпионаж на 50 лет тюремного заключения каждый.
Кузнецов и Дымшиц в 1970 году были главными фигурантами знаменитого ленинградского процесса «самолетчиков».
Вместе с двенадцатью сообщниками, подобно им самим долго и безуспешно добивавшимися разрешения на выезд в Израиль, они предприняли вооруженную (оружие – дубинки да сломанный пистолет) попытку угона самолета, следовавшего регулярным рейсом с аэродрома «Смольное» под Ленинградом в Приозерск на Карельском перешейке. Цель состояла в том, чтобы через Финляндию перелететь в Швецию, а оттуда уже добраться до Израиля.
Пилотировать угнанный «кукурузник» АН‑2 должен был Дымшиц, бывший военный летчик, вплоть до ареста состоявший в рядах КПСС. Однако угон не получился – 15 июня, в день намеченной операции, все «угонщики», в число которых входили только двое «отказников»-неевреев, русский и украинец, были арестованы КГБ еще до посадки на самолет. Кузнецова и Дымшица приговорили к высшей мере наказания, а остальных – к лишению свободы на сроки от 8 до 15 лет.
Правда, под давлением развернутой на Западе мощной кампании в защиту «самолетчиков» приговоры со временем были смягчены. Получив свободу, Дымшиц до выхода на пенсию работал по своей специальности на авиапредприятиях Израиля. Кузнецов, став израильским гражданином, получил международное признание как журналист, автор многих десятков вызвавших широкий резонанс статей, опубликованных в самых престижных изданиях Израиля, Европы и США, с 1990 года он главный редактор самой популярной русскоязычной израильской газеты «Вести».
Борис Явелов, lechaim.ru

Песах.Шаги к свободе...

Как получилось, что событие более чем трехтысячелетней давности отмечается с таким чувством, будто оно происходит с нами сегодня? Почему в Песах евреи говорят о рабстве так, как будто это они вместе с древними предками освобождаются от египетского гнета?

В истории человечества происходит огромное количество событий, которые представляют важность для пусть большого, но все равно ограниченного круга людей. Со временем они теряют свою остроту, и, согласитесь, большинство из этих событий – лишь даты в календаре и книги для специалистов.

Секрет и особенность праздника Песах в частности, и иудаизма вообще в том, что они касаются вещей вечных, не зависимых от времени и относящихся ко всем без исключения. Ведь Всевышний - один, и заповеди его – вечны и касаются каждого.

слушать http://www.youtube.com/watch?v=o-tOFLxX2bg

Действительно, Песах посвящен исходу из египетского рабства, и было это почти три с половиной тысячи лет назад. Но отвечая на ваш вопрос, должен прежде всего сказать, что ошибочно считать, будто вспоминаем мы это событие только в праздник.

Освобождение из рабства упоминается в еврейских молитвах ежедневно, столько раз, сколько благословляем мы пищу, сколько едим мы хлеб.Возникает естественный вопрос: разве недостаточно отмечать это раз в год, в соответствии с календарем, как и все «нормальные» праздники?

Ответ на него заключается в следующем. На древнееврейском языке слово «Египет» означает «тиски», «ограничение», и суть Песаха гораздо глубже физического освобождения. Казалось бы, мощнейшая держава наглухо закрыла свои границы. Но еще страшнее была трясина бездуховности, безнравственности, царившая там и поглощавшая каждого, кто в ней находился. Потребовалось вмешательство Всевышнего, чтобы вывести евреев из этой трясины и дать им возможность «выдавливать» из самих себя собственное рабство.

У каждого человека есть граница его таланта, его восприятия мира. Какими бы способностями он ни обладал, выше собственного «потолка» ему не подняться. В данном случае ограничивающими рамками становятся его наследственность, воспитание, образование, окружение и так далее.

Тора же учит нас, как все-таки можно преодолеть эти рамки, обрести новую степень свободы. Но свобода, вчера полученная тобой, сегодня становится твоими же тисками, и, значит, необходимо вновь и вновь, ежечасно, ежедневно, не останавливаясь, исходить из собственного рабства.

Каждый год, четырнадцатого числа месяца Нисан, мы заново обретаем ту силу, которая позволила совершиться Исходу. Каждому из нас дается еще одна возможность покинуть свое внутреннее рабство, распрощаться с фараоном, сидящим внутри, и идти дальше. Каждый день жизни, дарованный нам Всевышним, надо прожить достойно, наполнять его духовностью. Становясь на день старше, надо стараться быть на год мудрее. В этом и есть главный урок праздника Песах.

«В нашей семье еще с советских времен Песах отмечался как веселое застолье с друзьями. Особо не задумывались над его символикой, о том, что подготовка к нему и порядок торжества требует специальных знаний. С чего начать, какие детали учесть, чтобы приблизить проведение праздника к его истинному смыслу?»

Давайте по порядку. Во-первых, понятно, что надо приобрести мацу. Она круглый год продается во многих магазинах Торонто и, казалось бы, с этим никаких проблем нет. Однако не вся маца годится для употребления в Песах: необходимо убедиться, что она кошерна именно для этого праздника, найти на упаковке авторитетное подтверждение. Конечно, далеко не все могут разобраться в печатях и надписях.

Газетная площадь не позволит дать подробную инструкцию на этот счет, но я совсем не против того, чтобы люди звонили к нам в офис за консультацией. Маца нужна на все восемь дней праздника. Но хотя бы на первые две ночи очень важно иметь круглую мацу ручной выпечки. Обычно в преддверии Песаха она также появляется в магазинах, но можно ее приобрести и в нашем центре, причем на выбор, в зависимости от вкусов и пристрастий – с Украины, Израиля, Бруклина.

Кстати, круглая маца – прекрасный подарок, если вы идете к друзьям на праздничный седер. Во-вторых, при подготовке к Песаху надо очистить дом от хамеца – продуктов, включающих в себя все квасное. Пиво, мука, макароны, хлеб и так далее.

Вовсе не обязательно выбрасывать эти продукты. Достаточно их собрать и закрыть в каком-нибудь шкафу на ключ или заклеить. У нас в офисе есть специальный бланк, заполнив который, вы совершаете акт продажи хамеца и, таким образом, даже находясь в квартире, он на восемь дней вам не принадлежит.

Далее. Для пасхального седера необходимо иметь красное кошерное вино. В городе есть немало магазинов, торгующих кошерным вином вместе с другими алкогольными напитками, но есть и специальные, продающие только его. Существует огромное количество всевозможных сортов – выбирайте по вкусу.

За праздничным столом обязательно должна присутствовать книжка – Агада. И в магазинах, и в нашем офисе есть эти книги на русском, английском языках, на иврите. В них – подробное описание того, как вести себя во время седера, какие читать молитвы, когда пить традиционные бокалы вина, словом – подробное руководство к действию.

Если вы никогда раньше не проводили седер самостоятельно, не уверены, что сможете это сделать по всем правилам, есть большой смысл встретить праздник в одном из девяти центров JRCC, расположенных по всему городу. В этом году мы проводим его для нашей общины бесплатно, в то же время с благодарностью принимая любое пожертвование: всем же ясно, что за все приходится платить.

Звоните в офис, заказывайте билеты, мы с удовольствием их вам дадим.

То, что я сейчас перечислил – вполне доступно для каждого: приобрести мацу, кошерное вино (а заодно и другие кошерные продукты, облегчающие труд хозяйки), запастись Агадой, очистиь жилье от хамеца, заполнить форму на продажу...

Таким образом, каждый из нас, на своем уровне, делает шаги к свободе и приближает весь мир к долгожданному приходу Мошиаха.

Телефон офиса JRCC: 416-222-7105, доб. 221.
раввин Йосиф Зальцман, russianexpress.net/

«Как свет семи дней Творения»

В этом году в день накануне праздника Песах мы сможем выполнить заповедь благословения на солнце. Его произносят только раз в 28 лет.

Чтобы понять смысл этой заповеди и осознать, чего удостоились, мы решили обратиться к прошлому и посмотреть, как тогда относились к выполнению этой заповеди.
«Тем, кто этого не видел, придётся подождать ещё 28 лет, — писал р. Моше-Акива Друк, редактор религиозной газеты А-Модиа, 5-го нисана 5741 (1981) года. — А других утешает надежда, что вскоре будет построен Третий Храм и мы удостоимся совершить паломничество и увидеть народ Израиля, собравшийся на Храмовой Горе. И тогда снова произнесём: “Благословен…Кому открыто тайное”».
Друк начинает описание: «Рассвело, и Иерусалим наполнили толпы людей. Все дороги ведут к Стене Плача. Улицы слишком узки, чтобы вместить весь транспорт. Все стоят в пробках. Водители и пассажиры теряют терпение. Время поджимает. Многие отправляются пешком на Ар-Цион».
«Непрерывный людской поток со всех частей города, некоторые успели приехать и из района Шфелы (холмы между прибрежной полосой и Иудейскими горами). Все направляются к Стене. Впечатляющее зрелище: люди стоят в тесноте и молятся в полную силу, “просторно”. Хасиды рядом с литваками. Выходцы из восточных стран рядом с молодёжью, родившейся в Стране. Все “цвета и оттенки радуги” харедимного еврейства».
«Здесь и там проталкиваются туристы. Их рты раскрыты от удивления. Видно, что они поражены тем, что видят. Они стараются не мешать. Невозможно насмотреться. Всё забито народом. Все лица серьёзны. Молитва Тфила Зака слышна повсюду. И вдруг наступает тишина. Восходит солнце, и тысячи людей начинают читать молитву про себя».
«Людской поток не иссякает. Голос хазана гремит: “И да увидим мы своими глазами, как вернёшься Ты по милосердию Своему в Сион”. Многие вытирают слёзы тоски по Храму. Хазан вызывает: “Коаним”, и тысячи коэнов выходят к Стене Плача, чтобы благословить народ. Некоторые не успевают подойти к Стене из-за тесноты, они произносят благословение коэнов там, где стоят».
«Напряжение достигает предела. Начинает играть оркестр. Все стараются приблизиться к тому месту, где лучше будет видно восходящее солнце — там, где поместил его Создатель мира, сотворив светила. Толпы народа собираются на вершине холма по дороге к Еврейскому кварталу Старого города. Многие влезают на крыши».
«Все ждут восхода солнца. Все лица повёрнуты к востоку. Время от времени люди поглядывают на ступени, где проходят великие раввины поколения. Среди них — рабби Йосеф-Шалом Элияшив, великий законоучитель нашего поколения. Рядом с ним стоят члены совета Гдолей а-Тора, рабби Шалом-Ноах Березовски, глава Слонимской йешивы (который позже станет адмором Нэтивот Шалом), и рабби Пинхас-Менахем Алтер, глава йешивы Сфат Эмет (который позже станет адмором Пнэй Менахем, адмором гурских хасидов), а также члены Раввинского суда Агудат Исраэль, в талите и тфилин. Они смотрят на восток».
«Ожидание продолжается. Все стоят на своих местах или ищут место, с которого будет лучше видно. Солнце должно показаться из-за Масличной горы. Но небо затянуло тучами. Они сгущаются. В какой-то момент кажется, что ещё очень много времени пройдёт, прежде чем можно будет произнести благословение. Тучи закрывают всё небо. Напряжение возрастает. Оркестр играет музыку, соответствующую ситуации».
«Когда восход солнца “запаздывает” из-за облачности, начинают читать Тэилим. Но тучи не расходятся. Хазан начинает читать главу: “Небеса рассказывают (о) славе Б-га…” (19, 2). Смысл слов становится понятен. Все продолжают, как будто просят: “…солнцу поставил Он шатёр в них. И оно, как жених, выходит из-под свадебного балдахина…” (стихи 5, 6)».
«И вот, на удивление, кусочек неба очищается. Выглядывает солнце. Члены суда, по-видимому, советуются с Равом Элияшивом. Наконец, свет солнца становится таким, как в дни Творения. “Возвещают небеса справедливость Его, и видят все народы славу Его” (97, 6). Голос хазана слышен “от края мира и до края”. Благословение произносится со всем сосредоточением. И весь народ произносит: “Благословен Ты, Господь, Б-г наш, Владыка вселенной, Творящий мироздание”».
«Все задвигались. Толпа движется со скоростью черепахи. Теперь видно, что многие привезли с собой младенцев — чтобы запомнили, хотя бы смутно, это событие».
«Старики и молодые произносят традиционное пожелание: чтобы мы удостоились произносить это благословение и впредь, радуясь отстроенному Иерусалиму и службе в Храме. И дай нам жизнь долгую, в мире, с благом и благословением. Передают, что один праведник говорил в таких случаях: “А надеющиеся на Господа обновят силу…” (Йешаягу 40, 31)». (Вэ-ковэй а-Шем йахлифу коах: слово коах — «сила» — передаётся на письме буквами каф и хет, числовое значение которых — 28, число лет, которое проходит между Биркот а-Хама).
«Сейчас трудно передать, что мы чувствуем. Мы всё ещё внутри этого события. Мы ещё долго будем рассказывать о том, в чём участвовали. Такого Иерусалим не видел, даже когда освободили Стену Плача. Счастливо око, которое видело это», — заканчивает Друк.
Адмор разрыдался
Последнее Благословение на солнце при жизни адмора рабби Хаима-Меира Эгера из Вижниц было в 5713 (1953) году. Рабби плохо себя чувствовал, но сделал всё, чтобы выполнить редкую заповедь красиво. Это рассказывается в ежемесячнике «Йешурун»:
«Планировалось, что адмор поднимется на площадь большого бейт-мидраша в Кирьят-Вижниц в Бнэй-Браке и там произнесёт Благословение на солнце. За много дней до этого рабби Хаим-Меир с необыкновенной радостью говорил о том, как он счастлив, что удостоится выполнить эту редкую заповедь. Но, к сожалению, за несколько дней до этого долгожданного события рабби Хаим-Меир заболел, и первоначальные планы пришлось изменить».
«Но, несмотря на болезнь, адмор не был готов отказаться ни от одной детали этой мицвы».
«С самым началом восхода рабби Хаим-Меир помолился в миньяне у себя дома. После молитвы, до того, как наложить тфилин по рабейну Там, он вышел на балкон с южной стороны квартиры, выходящий на улицу Ахават Шалом».
«У рава была высокая температура, поэтому он был одет в пальто. На голове его был “коплик” (меховая шапка, которую некоторые адморы одевают на торжественные события в будние дни, например, на Хануку и трапезу новомесячья). В руке у него была книга Сдэ Эмет, где приводится Благословение на солнце со всеми песнопениями».
«Рабби Хаим-Меир выполнил эту заповедь, плача. Люди стояли под балконом адмора и произносили вместе с ним Благословение и мизморим».
«Затем рабби Хаим-Меир запел: “Прекрасны светила, сотворённые нашим Б-гом” и “Небеса рассказывают о славе Его”. Множество людей, стоящих вокруг дома, бросились танцевать. Адмор “дирижировал” пением, домашние поддерживали его под руки. На глазах его были слёзы. Затем он также начал танцевать вместе со своими домашними, которые его поддерживали».
«Затем все вернулись в “дом габаев” — комнату, где габай пишет “квитэлэх” — и сделали “лэхаим”».
«А потом пустились в пляс»
Рав Цви Коэн пишет в книге воспоминаний о Благословении на солнце у автора Кеилот Яаков:
«Утром 4-го нисана 5741 (1981) года, в день Благословения на солнце, мы с сыном, Исраэлем, молились в синагоге Ледерман на ул. Рашабам 19 в Бнэй-Браке вместе с равом Стайплером».
«Я сидел рядом с его старшим сыном, рабби Хаимом Каневским, в центре синагоги возле амуда».
«После молитвы “И придёт избавитель в Сион” рабби Хаим Каневский хотел выйти, чтобы произнести Благословение на солнце. Но кантор начал “Наш долг — восхвалять…”, и рабби Хаим решил задержаться, чтобы произнести эту молитву. Но я сказал ему, что видел: его отец собирается выйти из синагоги — возле того места, где он сидит, есть дверь. Тогда рабби Хаим быстро вышел, и я за ним».
«Мы подошли к пустырю на углу улиц Нехемья и Эзра, но солнце было скрыто облаками. Оно выглянуло примерно в 6 часов (речь идёт о временных часах), и мы произнесли Благословение. А потом пустились в пляс…»
«Оттуда я отправился с детьми в йешиву Поневеж, где устраивали центральное “мероприятие”. Мы приехали, когда Благословение уже завершили, посредине драши, которую давал рабби Шмуэль а-Леви Вознер. Затем была драша рабби Натана Гештетнера».
«Глава йешивы рав Шах помолился в йешиве с миньяном ватикин, затем вышел, чтобы сказать Благословение на солнце. А глава йешивы рав Поварски, хотя и пришёл в йешиву рано, молился, как обычно, в миньяне, который собирался в 7 часов, и только после этого они вышли, чтобы произнести Благословение».
«Я слышал, что у Стены Плача народ собрался рано, а солнце показалось только в 6.30. На горе Цофим военный раввинат собрал народ, чтобы произнести Благословение, и им солнце показалось вовремя. Эда Харедит организовала “мероприятие” возле Батэй Унгарин», — завершает рассказ рав Цви Коэн.
В книге приводится также краткий, как всегда, рассказ рава Каневского — воспоминание о Благословении на солнце у Хазон Иша: «23 нисана 5713 (1953) года. Мы произнесли Благословение на солнце. Хазон Иш предписал, чтобы женщины также благословляли. Сам он произнёс это благословение после молитвы Амида, перед “Наш долг — восхвалять…”. Солнце было в это время скрыто облаками. Рав подождал, пока оно выглянет, но не дожидался, пока покажется полностью. Да будет воля Всевышнего, чтобы мы удостоились произносить это благословение всем Израилем».
Благословение на солнце или благословение на цветущие деревья?
4 нисана 5741 (1981) года рабби Хаим Каневский записал: «Сегодня мы произнесли Благословение на солнце второй раз».
Это было последнее Благословение на солнце, которое он произнёс вместе со своим отцом, равом Стайплером. Позже рав Моше-Мордехай Шлезингер из Бнэй-Брака рассказал, что тогда отец задал сыну интересный галахический вопрос. Из-за слабости рав Стайплер не выходил из дому с начала месяца нисан и потому ещё не произносил благословения на цветущие деревья. Какое благословение ему следует теперь произнести раньше — на солнце или на цветущие деревья — в соответствии с известным правилом: «То, что делается часто, предшествует тому, что делается реже»?
С одной стороны, благословение на цветущие деревья произносится чаще — каждый год, а благословение на солнце реже — каждые 28 лет. С другой стороны, сама формула Благословения на солнце, «…Творящий мироздание», произносится несколько раз в году: когда мы видим молнию и т.д.
Мы не знаем, какое галахическое решение принял Стайплер. Но один вывод отсюда всё же можно сделать: как бы ни было велико волнение от исполнении редкой заповеди, нельзя забывать о деталях заповедей повседневных.
«И я удостоился того, что в этот момент выглянуло солнце»
Один из центральных галахических вопросов, связанных с Благословением на солнце: что делать, если солнце закрыто облаками? В своих записях о Благословении на солнце великие раввины описали, с каким напряжением люди ждали: вдруг солнце не покажется из-за туч? И какова был их радость, когда они удостаивались произнести это благословение. И как они надеялись произнести эту браху и в следующий раз, и молились об этом.
Если солнце закрыто тучами, некоторые галахисты предписывают всё равно произносить благословение, другие предписывают подождать, пока солнце выглянет, или даже вообще не благословлять.
Рав Вольф Тевен рассказывает в Пэамэй Яаков о чуде, произошедшем в Пресбурге, когда несколько дней до Благословения и несколько дней после солнце не показывалось. Но в сам день Благословения оно выглянуло, когда произносили Благословение, а после этого немедленно скрылось за тучами.
Рав пишет: «Пусть будет записано для будущих поколений, как в четвёртый день недели, 26 нисана 5545 (1785) года, было Благословение на солнце, и земля была покрыта толстым слоем снега и льда. Несколько дней небо было покрыто тучами, солнце не показывалось, и в таком случае, может быть, не следует произносить Благословение на солнце. Если солнце не выглянет в этот день, неизвестно, произносить Благословение или нет».
«Председатель суда нашей общины в Пресбурге, наш учитель рав Меир Бараби постановил, что если солнце не покажется в этот день — благословение не произносится!»
«Все были в напряжении, но всё же в третий день недели, накануне дня Благословения, в синагоге было объявлено, чтобы все пришли рано утром в Большую синагогу, в пятом (временном) часу, помолились там и потом произнесли благословение на солнце все вместе, т.к. “во множестве народа величие Царя”. И пусть не благословляет каждая группа отдельно, а пусть все миньяны подождут, пока народ выйдет из Большой синагоги».
«И утром, в 5 часов, показалось солнце. И после утренней молитвы мы при большом стечении народа произнесли это благословение. В 10 часов солнце уже скрылось и не показывалось после этого несколько дней из-за сильного снегопада. Я записал это, чтобы свидетельство сохранилось».
И адмор из Комарно также пишет в книге Шулхан Таор: «В 5573 (1812) году я был маленьким ребёнком. Я тогда болел и произнёс Благословение утром один, потому что не мог пойти в синагогу. В 5601 (1841) году, когда Благословение пришлось на второй день Песаха, облака закрыли солнце и ждали до 12 часов. А я благословил в одиночестве вовремя. И удостоился того, что солнце выглянуло в тот момент, когда я произносил благословение. И я благословил с песнопениями, с благодарностью, с пением, “арфой и киннором”».
«Гут йом тов» (хорошего праздника)
В предисловии к книге своего отца автор А-коль Ицхак из Сапинки описывает Благословение на солнце у отца, автора Имрэй Йосеф: «В 5657 (1897) году в месяце нисане было Благословение на солнце. Отец был очень весел. И, кажется, одел штраймл во время трапезы».
«И рассказал, что ночью во сне показалось ему, что некий человек, облачённый в великолепные одеяния, открыл дверь его комнаты, зашёл и поздравил его с “йом товом” — праздником».
«А мой отец и учитель спросил его: “Сегодня йом тов?” А тот ответил, что поскольку произносится благословение на солнце, этот день считается йом-товом. И этот человек, судя по его одеяниям, был одним из царей Израиля»
В среднем — два раза в жизни (О благословении на солнце)
Учили наши мудрецы: «Тот, кто видит Солнце в начале его поры, Луну в ее величии, планеты на их орбитах и созвездия в их упорядоченности, говорит: “Благословен… Творящий мироздание”. И когда это происходит? Сказал Абайе: “Цикл начинается снова каждые 28 лет, когда приходится начало поры Нисана на первый час ночи со вторника на среду”» (Иерусалимский Талмуд, трактат Брахот).
Раз в 28 лет завершается солнечный цикл и солнце возвращается в то положение, в котором находилось, когда было сотворено; и начинается отсчёт нового цикла. В это время произносят Биркат а-Хама — Благословение на солнце. В четвёртый день еврейской недели (среду), 14 нисана 5769 года (8 апреля 2009) начнётся 207-ой солнечный цикл. Этот день всегда выпадает на четвёртый день еврейской недели (среду). В это время солнце находится точно в том месте небес, где находилось в момент сотворения. Время благословения связано с солнечным циклом, а не с лунным. Поэтому еврейское число дня, когда произносят Благословение, всё время меняется, а грегорианское число большей частью остаётся одним и тем же — 8 апреля. В этом году, как было сказано, Благословение произносится в канун праздника Песах.
Даст Б-г, в этом году — последний раз в шестом тысячелетии, когда освящение солнца выпадает на канун Песаха — мы удостоимся прихода Машиаха и избавления!

Газета «аШавуа» - toldot.ru
Некоторые законы Благословения на солнце (Биркат аХама)

Рыба-матрешка

Одно из бытовых проявлений глобализации – доступность товаров, произведенных за тысячи километров от потребителя.

Суждение это справедливо для самого разного рода товаров, от дорогих ювелирных украшений до необходимых продуктов питания: никого уже не удивляют лимоны из ЮАР, израильский редис и огурцы из Ирана в ближайшем супермаркете. Они мирно уживаются на прилавке.

Если традиционные кухни пользуются продуктами своих регионов, то современную кулинарию отличает большой географический разброс.

Наглядный пример: авторский рецепт, который мы предлагаем сегодня.
Его составляющие родились за сотни морских миль друг от друга и встретились благодаря волевому решению шеф-повара ресторана “Йона” при МЕОЦе Петра Слабодника.
Итак, сегодняшние участники: сибас, палтус и семга.

Ареалы обитания этих рыб не пересекаются. Сибас принадлежит к семейству морских окуней, его историческая родина – Средиземное море, живет он на прибрежных склонах на глубине 150–500 метров, крупные рыбные фермы по разведению сибаса есть во Франции, Италии, Испании.

Сибас содержит мало костей, удобен в приготовлении, пригоден для диетического питания и, как и его родственница дорада, популярен в рыбных ресторанах по всему миру.

Палтус добывают главным образом в северной части Тихого океана и морях, прилегающих к Ледовитому океану. Этот хищник, обитающий на большой глубине, – самая крупная из камбаловых рыб. Жирные кислоты, содержащиеся в мясе палтуса, улучшают работу печени, способствуют предотвращению таких заболеваний, как рак, сердечно-сосудистая аритмия, болезнь Альцгеймера и ряда других. Промысел палтуса важен для стран Северной Европы.

Родина семги – −север Атлантического океана, откуда она идет на нерест в реки Европы и Северной Америки. Это крупная промысловая рыба из семейства лососей. Мальки ее не менее двух-трех лет живут в пресной воде, пока не становятся способны к жизни в море; в соленой воде семга проводит большую часть жизни. В настоящее время численность семги снижается, разведение ее получило большое распространение в Норвегии, где экспорт этой породы составляет 40% норвежских рыбных продуктов.
Все три рыбы обладают плавниками и чешуей, то есть являются кошерными. Чешуей считаются пластинки, которые легко отделить, не повреждая кожи. При покупке разделанной рыбы следует обратить внимание, есть ли на ней остатки кожи, по которой видно, что у этой рыбы имеется чешуя.

В отличие от птицы и парнокопытных, резник для рыбы не предусмотрен, ритуал строго не расписан. Покупать кошерную рыбу можно целиком или частями во всех рыбных магазинах, и критерий при покупке один – свежесть приобретаемого продукта.
Икра кошерной рыбы кошерна, некошерной – нет.

Вот часто встречаемые в продаже породы кошерных рыб: анчоус, горбуша, камбала (не все виды), карп (кроме кожистых карпов), кета, кефаль, корюшка, лещь, лососевые, макрель, минтай, мойва, окуневые, палтус, плотва, путассу, салака, сазан, семга, скумбрия, ставрида, треска, тунец, хек, форель, щука.
Для сегодняшнего блюда нам понадобится целый, длиной не менее 25 см, сибас (в магазины поступает без внутренностей), а также филе палтуса и семги, каждого −по 100 г. Сибасу отделить голову, плавники, очистить от чешуи, разрезать тушку вдоль брюха и вынуть центральную кость вместе с костями, идущими от хребта. Нарезать филе палтуса и семги тонкими пластинками и вложить внутрь сибаса сначала палтус, а затем в сердцевину семгу. (Можно укладывать пластинки, чередуя палтус и семгу, вкус блюда будет немного другим.) Закончив укладку, две половинки филе сибаса плотно прижать, посолить, поперчить, положить заготовку на смазанный маслом противень и запекать в духовке при температуре 180 градусов в течение 25 минут.
В качестве соуса можно использовать легкий майонез с душистыми травами. Традиционно к рыбе подают белое вино, рекомендуем крымский мускат. Эта низкокалорийная “рыба-матрешка”, состоящая из трех пород, – идеальное блюдо для романтического ужина.

Марк Ефимов, lechaim.ru

Почему именно Песах?..

И Тора, и еврейский народ дают много различных названий празднику Исхода. Песах, Праздник весны, Праздник мацот, Время нашего Освобождения…

Песах – самое известное и наиболее часто применяемое из них. Пожалуй, это название и самое удивительное, хотя в Пятикнижии недвусмысленно объяснено его значение, напоминающее нам о том, что Б‑г «миновал (ивр. “пасах”) дома сынов Израиля в Египте, когда Он поразил египтян, а наши дома спас» (Шмот, 12:26, 27). Ведь на первый взгляд оно относится лишь к определенному историческому событию, происшедшему в конкретном географическом регионе и, стало быть, не имеющему столь универсальной и непреходящей ценности. Порой кажется, будто со временем подлинный смысл этого названия (с экзистенциальной точки зрения) был нами утрачен.
Вопрос о названии, конечно, вторичен по отношению к вопросу о смысле. Смысл праздника непременно – явно или тайно – связан с его названием. Вот тут-то и возникает главная проблема: в чем действительно состоит смысл праздника, каково его значение для всех последующих поколений? Ведь разница между событием – пусть даже выдающимся историческим событием – и отмечаемым ежегодно праздником коренится именно в этом! Событие важно лишь в определенный момент времени, а именно – тогда, когда оно происходит. Будет ли оно столь же значимым для всех последующих поколений? Это напрямую зависит от того, какое влияние оно оказывает на потомков. С праздником дело обстоит иначе, он тем и важен, что его смысл и значение не теряют актуальности, а возрождаются каждый раз, когда его отмечают, даже по прошествии многих лет, и если потом оказывается, что последствия связанных с ним событий отличаются от того, чего мы могли бы ожидать в момент их свершения. Это объясняет, почему столько дат и юбилеев, учрежденных официальными или правительственными органами, так и не стали праздниками. Однажды происшедшее событие стирается из памяти, а «красный день календаря», установленный в качестве памятной даты, в лучшем случае может стать выходным днем, сопровождающимся всенародным гулянием, но не праздником в полном смысле слова. Официально запланированное торжество, ознаменованное каким-то некогда случившимся радостным событием, связано с внешними организационными приготовлениями; праздник же должен вызывать у нас подлинное переживание.

* * *
Праздник Исхода из Египта весьма многогранен. Отнюдь не потому, что можно по-разному интерпретировать различные его элементы. Дело скорее в том, что самих этих элементов великое множество. Однако наиболее глубокий смысл этого праздника связан с основным его названием – Песах. Во время завершающей казни, поражения первенцев, Всевышний «миновал дома сынов Израиля в Египте»; это событие, ставшее апогеем и логическим завершением египетских казней, особо подчеркивает их направленность. Ведь помимо заключенного в нем чуда, это событие отражает еще один аспект – отличие между Израилем и Египтом.
В исторической перспективе именно этот тезис получил свое развитие и стал фундаментальным – обособление народа Израиля от всего остального мира.
Исход из Египта – это не только обретение свободы, но и рождение народа Израиля. Однако в той же мере Исход положил начало и некоему качественному изменению. Именно тогда еврейский народ обрел не только свои наиболее характерные черты, но и доминирующий признак, определяемый Торой так: «…народ этот отдельно живет и между народами не числится» (Бемидбар, 23:9).
Первые идеологи антисемитизма (вспомните, к примеру, античного Апиона) по-своему определили этот феномен, связав его с чувством вражды и нетерпимости, которое евреи вызывают у всех других народов. Их преемники до сих пор придерживаются подобной интерпретации, совершенно искажая внутренний смысл самого явления. Не случайно они рассматривают Исход как событие, положившее начало вечной изоляции Израиля, навсегда придавшее ему статус «народа-отщепенца».
Безусловно, исключительность – доминирующий признак народа Израиля – не вызывает ненависти у всех без исключения не евреев, но несомненно то, что она лежит в основе отчуждения и предвзятости, последствия которых еврейский народ испытывает на протяжении всей своей истории. Это относится как к диаспоре, так и к той части еврейского народа, что живет на своей земле, в своей стране, в своем государстве. Сам факт, что еще во времена Второго храма античные мыслители с осуждением писали о еврейской обособленности, очевидно доказывает: эта черта – отнюдь не характерный для современной диаспоры «механизм защиты», а наиболее значимый компонент духовного облика евреев.
Во всем мире, в каждом народе и языке есть разница между «мы» и «они». Но когда речь идет о евреях, это заметно гораздо больше.

* * *
С самых давних пор Израиль рассматривает себя не только как отдельную культурно-историческую общность, но и как особый народ, принципиально отличающийся от всех других. Это представление об избранности уникально прежде всего тем, что оно не имеет ничего общего с «чувством национального превосходства». Даже когда евреи, в силу определенных комплексов, теми или иными способами пытаются мимикрировать, подражая окружающим их народам (возможно, эта отрицательная сторона избранности – своего рода ответная реакция на чувство тотального отчуждения), то и тогда и они сами, и их окружение осознают эту уникальность и исключительность.
Именно сознание этого заставляет некоторых выходцев из нашего народа столь активно протестовать против своей «инакости» и вновь и вновь доказывать свою преданность и лояльность иным народам и культурам. Иногда это чувство сопровождается возгласами бессилия или негодования: «Почему все должно быть так?! Почему мы должны быть другими и отличаться от всех?!» Однако чем бы это чувство ни сопровождалось – гордостью или смирением, торжеством или обидой, – оно остается неизменным. Иными словами, постоянное ощущение собственной «непохожести» проявляется не только в обособленном существовании еврейского народа, это – интегральная часть его сознания.
Искреннее неприятие своей обособленности, которое – по свидетельству пророка Йехезкеля – является непрерывно действующей силой в народе Израиля («…Будем, как [другие] народы, как племена [других] стран…» [Йехезкель, 20:32]), – это отнюдь не всегда антирелигиозный мятеж, да и не бунт против заповедей Торы.
Желание быть «такими, как все» легко уживается с ортодоксальным иудаизмом: заповедь назначить царя (не только во времена пророка Шмуэля, но и в контексте Пятикнижия) связана с естественным стремлением найти такую модель правления, которая была бы наиболее адекватна общепризнанным формам власти.
Неоднократные попытки многих наших соплеменников ассимилироваться свидетельствуют прежде всего о желании избавиться от этого ощущения обособленности. «Немцев» или «французов Моисеева вероисповедания» можно было уличить именно в этом. Даже не стремясь к сознательному разрыву с иудаизмом, они тем не менее пытались настолько «реформировать» (или, скорее, деформировать!) его, чтобы по форме он не отличался от других религий, изгнать присущие ему «чуждость» и «странность», сгладить острые углы, втиснуть его в привычные их окружению рамки, дабы вера их отцов максимально соответствовала представлениям о религии, сложившимся у коренного населения.
При этом не столь важно, какая именно идеология или религия доминировала.
Стремление многих евреев на протяжении последних столетий слиться с европейской культурой основано на идее формирования «новых ценностей» и на попытке найти новые модели самовыражения, чтобы их очевидное для всех отчуждение и обособленность прослеживались не так отчетливо.
То, что все эти попытки неизбежно заканчиваются либо отчуждением и обособленностью от… иудаизма, либо полной моральной деградацией и отступничеством, свидетельствует о несостоятельности подобного подхода. Для сохранения еврейства жизненно важны не только его отличительные внутренние качества, но и абсолютная уникальность форм, в которых они воплощены. По той же причине разобщение между народом Израиля и остальным человечеством – вовсе не обязательно проявляющееся в обоюдной вражде – неизбежно и, увы, необходимо. Евреи не могут походить на другие народы и при этом оставаться самими собой. Причем в этом контексте не столь важно, чего они хотят: соблюдать или нарушать заповеди. Ибо в любом случае – даже когда они пытаются сбросить с себя иго царства Небес – самым парадоксальным образом осуществляется древнее речение: «“Во всех путях твоих познавай Его…” (Мишлей, 3:6) – даже в час отступничества!»
Название праздника Песах напоминает нам о казни египетских первенцев, однако далеко выходит за рамки этого конкретного исторического эпизода. Б-г «миновал» евреев и поразил египтян: с этого момента разобщение Израиля с другими народами и противостояние им становится лейтмотивом мировой истории. То, что считается правильным и приемлемым для неевреев, не прощается евреям; важное и желательное в нееврейском мире лишено ценности и смысла для нашего народа.
Однако существует еще один аспект тех же отношений.
Песах как праздник вновь и вновь подчеркивает идею вечного отчуждения евреев, идею их обособленности, но он же сплачивает детей нашего народа. Спасение «домов сынов Израиля» в момент египетских казней определило водораздел между ними и нееврейским миром, чтобы в Песах каждая еврейская семья смогла принимать живое участие в самом древнем ритуале из тех, которые дошли до наших дней. Все обычаи этого дня подчеркивают внутреннее единство еврейского народа и его противостояние всему миру. Не случайно было сказано про нашего праотца Авраама: «Он – с одной стороны, а весь мир – с другой».
Адин Штейнзальц, lechaim.ru

Америка бросает Израиль...

Бывший высокопоставленный представитель разведки США нарушил молчание и заявил, что Америка в ближайшее время может отказаться от Израиля в пользу арабов.

"Это только начало", - сказал он. – А вскоре Израиль может полностью лишиться поддержки со стороны Соединенных Штатов". Источник, имя которого не называется, сделал эти замечания в эксклюзивном интервью с Дугласом Дж. Хэгманном, директором Северо-восточной разведывательной сети, которая состоит из ветеранов - лицензированных профессиональных следователей, аналитиков, специалистов военного дела и исследователей.

Эта группа объединила свои ресурсы, чтобы обеспечить передачу точной и надежной информации через свой веб-сайт. Хэгманн дал интервью на Израильском национальном радио ведущей Тамар Йона. На вопрос о возможном отказе США от Израиля, бывший разведчик сказал: "Администрация Обамы - Израилю не друг, не является она другом и для евреев Америки, а еще она не друг демократии и свободе в самой Америке. ... Просто с его (Обамы) назначением, мы можем видеть, как властные должности раздают антисемитам, которые хотят видеть Израиль распавшимся как государство, если не путем дипломатии, то, безусловно, путем войны".

В своем докладе неназванный разведывательный источник сообщил Хэгманну, в частности, следующее: "У меня есть все основания полагать, исходя из того, что я наблюдал на своем уровне допуска в течение последних нескольких лет, Израиль в скором времени будет полностью предоставлен сам себе... или еще хуже".

Он объяснил, что это произойдет, "когда наша администрация станет оказывать большую поддержку арабским странам, предоставляя им финансовую и военную помощь, подрывая оборонные усилия Израиля и выдвигая ему необоснованные требования, направленные, в конце концов, на его политическое уничтожение как государства".

Хэгманн сказал Йона, что его источник нарушил молчание, потому что он уже вышел в отставку, а также потому, что он знаком с произраильской позицией Северо-восточной разведывательной сети, высоко ценящий отношения между Израилем и Америкой. Еще одна причина, заставившая прервать молчание, - это его собственное восприятие библейского аспекта такого сценария развития.

Офицер разъяснил, что изменение американской политики по отношению к Израилю может произойти через то, что он сам назвал "вредоносными разведданными", а Хэгманн определяет как сырую и непроверенную информацию. Такая информация легко превращается в нечто себе противоположное, часто "сталкивая различные интересы" разведки и политики.

В случае отношений между Америкой и Израилем, отметил он, такая вредоносная разведывательная информация в настоящее время используется, чтобы сделать политику США в большей степени антиизраильской, но при этом все более пропалестинской, а затем, возможно, и происламистской.

Хэгманн отметил, что "прекрасный пример такой подтасовки - стрельба в еврейском центре Сиэтла несколько лет назад. Властями города и должностными лицами из федерального правительства полицейским был отдан приказ не защищать синагоги и другие еврейские центры в Сиэтле, а вместо этого сосредоточить свои усилия на защите городских мечетей".

Администрация США, по-видимому, проводила политику постепенного отказа от Израиля в течение нескольких лет, так, во всяком случае, говорится в докладе Хэгманна. В его интервью с высокопоставленным источником из разведки США отмечается, что "передача Гуш-Катифа палестинской администрации в 2005 году – это один из ярких примеров медленного демонтажа Израиля как жизнеспособного государства. Несмотря на то, что данные разведки указывали на то, что передача Газы стала бы катастрофическим шагом, ведущим к событиям, которые мы наблюдаем сегодня (зенитный и ракетный обстрелы Израиля), это все равно было сделано".

В докладе, который Хэгманн разметил на сайте NIN (Северовосточной разведывательной сети), он цитирует еще один из своих источников, объясняя: "Теперь вы можете видеть, где встречаются разведка и политика, и как часто они входят в противоречия ... Администрация Обамы в настоящее время целенаправленно наполняется людьми, которые действительно настроены антиизраильски, либо потому, что так диктуют их собственные финансовые интересы или их больше волнуют вопросы глобальной повестки дня, в которой Израилю просто нет места, или если уж на то пошло, то и Соединенным Штатам в качестве суверенного государства".

"Какова бы ни была причина, те, кто проводит антиизраильскую, происламистскую политику будут назначены или уже проникли почти на все уровни администрации США. Это те же люди, что вставляют антисемитские ссылки в школьные учебники, содействуют "пересмотру" истории в отношении ислама и терактов 11 сентября, те, что разрешают или даже поощряют проникновение ислама во всех аспекты жизни западного общества, и ограничивают выступления против ислама", - говорит он.

"Что касается последних, то примите к сведению, что Организация Объединенных Наций сейчас буквально вынуждает ограничить "высказывания, сеющие ненависть" и пытается ввести международные стандарты, часть из некоторых уже принята рядом европейских стран".

Хэгманн предупреждает, что "Ближний Восток станет местом "грядущей войны", и Израиль будет в ее эпицентре". "Если мы выживем как нация, то США не будут на стороне правды в этой войне, но, напротив, повернутся спиной или повернут свое оружие против нашего единственного настоящего друга на Ближнем Востоке – Израиля", - сказал он.

mignews.com

Обама - против Израиля

Сентябрь 2001-го года навсегда останется в истории как дата атаки исламофашистских террористов на Соединенные Штаты.

Но в том же месяце за несколько дней до «найн-элевен» в южно-африканском городе Дурбан состоялась международная конференция, многие участники которой наверняка аплодировали террористам, направившим самолеты на Всемирный торговый центр и Пентагон.

То была проходившая под эгидой ООН Конференция «против» расизма, расовой дискриминации и ксенофобии.

Я не случайно, конечно, взял слово против в кавычки. Собрание в Дурбане не имело никакого отношения к принципам, которые декларировало, и это не прошло незамеченным для государственного секретаря США Колина Пауэлла.

Пауэлл, занимавший тогда пост госсекретаря чуть дольше семи месяцев, попросил прибывшую в Дурбан американскую делегацию вернуться домой. И у него были для этого веские основания. В подготовленной к утверждению декларации этой конференции сионизм был назван «современной формой нацизма и апартеида» и осуждалось «белое зло», которое порабощало африканские народы путем рабства и колониализма. А когда конференция началась, в ее кулуарах распространялись «Майн кампф» и «Протоколы сионских мудрецов».

Делегаты приветствовали громовой овацией обращенное к Западу требование суданского министра юстиции Али Мохамеда Османа Ясина о репарациях за рабовладельчество (словно не африканцы торговали африканцами). Спустя шесть лет - в апреле 2007 года - ООН объявила о намерении провести вторую «Дурбанскую конференцию» в апреле 2009 года, но теперь не в Южно-Африканской Республике, а в Женеве.

Председателем «Дурбан-II» была назначена Ливия, сопредседателем - Иран, а Сирию назначили главным докладчиком. Никаких сомнений в истинном характере предстоящего мероприятия не могло остаться уже после 14 сентября 2007 года, когда с речью в Женеве выступил сенегалец Дуду Диен, «специальный докладчик ООН по современным формам расизма» (таков его официальный статус). Он заявил, что западные страны используют события 11 сентября 2001-го года «для раздувания исламофобии», которая является, по его словам, «формой расизма, корни которого восходят к крестовым походам». Диен говорил о «систематическом преследовании (Западом) мусульманских интеллектуалов».

В феврале 2008 года Израиль потребовал гарантий, что «Дурбан-II» не превратится снова в антиизраильский шабаш. Таких гарантий не последовало. Более того, в документе, присланном группой азиатских стран в подготовительный комитет, содержались - и это вряд ли кого-либо удивило - те же заявления, полные ненависти к Израилю. Вполне естественно, что Израиль решил бойкотировать «Дурбан-II».

Гостившая в США вскоре после президентских выборов министр иностранных дел Израиля Ципи Ливни рассказала об этом 18 ноября, выступая перед лидерами американских еврейских организаций. Вскоре о бойкоте предстоящей конференции объявила Канада. Европейские страны не стали опережать события - ждали объявления бойкота Соединенными Штатами и были крайней удивлены, узнав, что администрация нового президента США снарядила в середине февраля в Женеву делегацию для утверждения окончательной резолюции «Дурбан-II». 20 февраля газета «Вашингтон пост» писала со ссылкой на непоименованного члена американской делегации, что посланцы президента Обамы и госсекретаря Хиллари Клинтон намерены добиваться исключения из резолюции антиизраильских и антиеврейских заявлений.

Но посланцы нашей страны абсолютно ничего не делали для этого. Во время голосования - принимать или нет - документ они от голосования воздержались (именно так поступал Обама в бытность сенатором). В этом 88-страничном документе Израиль обвиняется в апартеиде и в преступлениях против человечности, Запад обвинен в «изобретении глобальной исламофобии», борьба с терроризмом трактуется как расистский заговор. И делегация США не голосовала против!?

Верится с трудом, но это, увы, правда. Энн Бэйефски, профессор нью-йоркского Туро-колледжа и сотрудник научно-исследовательского Гудзоновского института, специализирующаяся на проблемах защиты прав человека, первой выступила с протестом в связи с участием США в позорном мероприятии. В комментарии, размещенном 16 февраля на интернетовском сайте журнала «Нэйшнл ревю», она писала, что «сегодняшняя американская внешняя политика отказывает в поддержке своему ближайшему союзнику (Израиль) и крупнейшему торговому партнеру (Канада)».

18 февраля резкий комментарий израильского журналиста Бенни Авни напечатала «Нью-Йорк пост». В этот же день обычно поддерживающий во всем Обаму обозреватель журнала «Нью-Рипаблик» Марти Перец мягко пожурил президента за решение отправить в Женеву делегацию. В последовавшую неделю число протестов - прежде всего со стороны еврейских организаций - нарастало, и поздно вечером 27 февраля Белый дом объявил, что США не примут участия в конференции «Дурбан-II».

На этом можно было бы, наверное, поставить точку и вздохнуть с облегчением: дескать, чуть было не допустила администрация Обамы промашку и, вероятно, сама уже жалеет о случившемся. Вот ведь даже умница Бэйефски упрекает президента в «наивности». Ну, ошибся молодой (меньше месяца в офисе) президент, с кем не бывает. Однако, анализируя ближневосточную политику Обамы, нельзя, на мой взгляд, прийти к выводу, что это была невинная ошибка.

Новый президент и его администрация ставят на одну доску преступника, стремящегося уничтожить Израиль, и жертву - единственное демократическое государство на Ближнем Востоке. Чем иным мы можем объяснить намерение выделить «палестинской автономии» 900 миллионов долларов? О, да, да, конечно, это трактуется как «гуманитарная помощь». Но только наивные люди могут поверить, что террористы используют деньги, чтобы восстановить разрушенные дома, накормить население и лечить больных и раненых. Львиная доля этой гигантской суммы пойдет, разумеется, на покупку оружия, которое будет использоваться против Израиля.

Какая-то часть (немалая) осядет на банковских счетах главарей Хамаса (трудно поверить, что обамовцы не знают о банковских счетах Арафата). Но почти миллиардное инвестирование в Газу означает и другое: США берут под защиту палестинских арабов, цель которых - уничтожение еврейского государства. 900 миллионов «автономии» - это лишь один пример антиизраильской политики новой администрации. Есть и другие. 25 февраля газета «Уолл-стрит джорнэл» напечатала статью Габриэля Шонфелда о намерении Обамы назначить Чарльза Фримэна главой Национального совета по разведке (National Intelligence Cobncil), то есть сделать его своим главным советником по этим вопросам.

Вероятно, прежде чем согласиться с теми, кто рассматривал кандидатов на этот пост, Обама внимательно ознакомился с прошлым господина Фримэна. Напомню, что Обама уже не раз ошибался, прислушиваясь к рекомендациям своих помощников; вспомним хотя бы неудачливого кандидата на пост министра торговли Билла Ричардсона и неудачливого кандидата в министры здравоохранения Тома Дашла.

Но пост председателя Национального совета по разведке - все-таки особый. Человек в таком ранге имеет возможность влиять на внешнюю политику страны, ее безопасность. Обама не мог не знать об абсолютно пропалестинской позиции Фримэна и о его, мягко говоря, неприязни к Израилю, поскольку Фримэн никогда не скрывал этого.

В 1997 году он возглавил Совет по ближневосточной политике, который до 1991-го назывался Советом по американо-арабским делам, но продолжал получать финансовую поддержку от Саудовской Аравии. В 2006 году руководимый Фримэном совет опубликовал статью, основанную на книге «Израильское лобби и внешняя политика США», в которой американские евреи обвиняются в давлении на правительство с целью добиться произральской политики. «Никто в Соединенных Штатах, кроме нас, не осмелился опубликовать эту статью», - гордо заявил Фримэн. Выступая в 2007 году в Вашингтоне, Фримэн утверждал, что «Израиль даже не делает вида, что хочет мира с палестинцами». «Скоро исполнится сорок лет, как израильские оккупанты жестоко угнетают палестинцев, и конца этому не видно», - заявил далее Фримэн. 26 февраля, на следующий день после публикации статьи Шонфелда в «Уолл-стрит джорнэл», Фримэн занял пост директора Национального совета по разведке.

Как объяснить позицию помощников президента, рекомендовавших боссу Фримэна? Что можно сказать о самом президенте, согласившемся с их рекомендацией? Опять наивность? Отсутствие опыта? Молодость? Ни одним из этих «пороков» не страдает государственный секретарь Хиллари Клинтон, но она, как и президент, заняла с первых же дней в главном внешнеполитическом ведомстве страны откровенно антиизраильскую позицию. Она в резкой форме критиковала Израиль за «препятствование оказанию гуманитарной помощи Газе».

За словами последовали дела: решение госсекретаря участвовать в международной конференции в Египте по оказанию помощи палестинским арабам. 27 февраля телекомпания Си-би-эс выпустила в эфир репортаж Марши Крамер об осуждении американскими евреями антиизраильской позиции госсекретаря Клинтон. «Честно сказать, я очень удивлен», - сказал тележурналистке Мортимер Зукерман, издатель газеты «Нью-Йорк дейли ньюс» и член Совета еврейской общины города Нью-Йорка. Имея в виду 900-миллионную помощь Газе, он добавил: «Не думаю, что нам следует укреплять Хамас...» Зукерману вторил Дов Хайкинд, депутат легислатуры штата Нью-Йорк: «Она нравилась мне гораздо больше, когда была сенатором.

А теперь я в недоумении: кто же Хиллари Клинтон на самом деле!» Но чему удивляются господа Зукерман и Хайкинд? Может быть, они забыли, как первая леди Хиллари Клинтон нежно целовалась с женой Арафата, обвинявшей Израиль в отравлении воды, которую пьют палестинские дети? И, может быть, они не знают, что сенатор Хиллари Клинтон не сочла нужным убедить своего мужа - бывшего президента - не заниматься бизнесом с шейхами Объединенных Арабских Эмиратов, отказывающих в визах гражданам Израиля? «Политика администрации Буша была более произральской, и жаль, что новая администрация не продолжает эту политику», - сказала в телеинтервью жительница Иерусалима Акива Хомник, приехавшая в Нью-Йорк в качестве туристки. «Мы всегда знали, что она на сто процентов поддерживает палестинцев», - сказал Марше Крамер житель лонг-айлендского городка Грейт-Нек Бабак Шафи, но этого, видимо, не знали (или не хотели знать) издатель «Дейли ньюс» Зукерман и депутат нью-йоркской легислатуры Хайкинд.

Что ж, для них наступила пора удивляться. Администрация Обамы не намерена ни в чем следовать политике Буша, которая признана новыми властями абсолютно порочной. Это относится, разумеется, и к ближневосточной политике бывшей администрации. Специальный посланник президента Обамы бывший сенатор Джордж Митчелл отправлен в регион с целью, во-первых, уговорить арабов отказаться от антиизраильской риторики и не мешать ему выполнять миссию и, во-вторых, заставить Израиль согласиться на раздел Иерусалима, убрать все поселения из Иудеи и Самарии и отдать Сирии Голанские высоты, а главное - он должен усадить израильское правительство за стол переговоров с террористами.

Понятно, что госсекретарь Клинтон проводит такую же политику, ибо это «новый курс» Обамы на Ближнем Востоке. В 2001 году, писал Бенни Авни в «Нью-Йорк пост», большинство американцев аплодировали госсекретарю Пауэллу, объявившему бойкот Дурбанской конференции.

Были, напоминает израильский журналист, и исключения. В частности, пастор Джеремия Райт сказал в одной из своих проповедей, что Соединенные Штаты покинули Дурбан, поскольку «кто-то осмелился обратить внимание на расизм, существующий как здесь, так и в Израиле». Присутствовал ли на этой проповеди Райта прихожанин его церкви тогдашний депутат верхней палаты законодательного собрания штата Иллинойс Барак Хусейн Обама? Если присутствовал, то наверняка аплодировал.

В 90-е годы Обама свел дружбу с профессором Университета Чикаго Рашидом Халиди (ныне профессор Колумбийского университета), в прошлом журналистом информационной службы арафатовской Организации освобождения Палестины (ООП). Обама и Халиди тесно сотрудничали в совете директоров благотворительного «Фонда Вудса». Халиди участвовал в сборе средств для избирательных кампаний депутата легислатуры Обамы. Депутат Обама отвечал взаимностью - выбивал деньги из бюджета штата Иллинойс для возглавляемой Халиди антиизраильской арабо-американской группы: 40 тысяч доллларов в 2001 году, 35 тысяч - в 2002-м.

Изменились ли с той поры взгляды Обамы на ближневосточный конфликт? Если полагаться на его публичные заявление, то да, изменились. Но его дела заставляют думать иначе. Полагаю, что и сегодня Обама считает палестинцев жертвами, а израильтян - злодеями. Он подобрал - и продолжает подбирать - в свою внешнеполитическую команду людей, разделяющих его антиизраильскую позицию на Ближнем Востоке. Обама не мог, конечно, назначить госсекретарем Джеремию Райта, но едва ли сомневался, что Хиллари Клинтон сумеет выполнить возложенную на нее миссию.

Алексей Орлов, http://www.nrs.com/

Как отличить: Каббала настоящая или подделка?..

Сегодня все чаще можно встретить людей, в том числе достаточно известных, объявивших себя каббалистами, и ставших в какой-то степени законодателями моды на это учение.
Можете ли вы прокомментировать одно из распространяемых мнений, что каббала есть наука в чистом виде, к религии отношения не имеющая? Какова связь между учением каббалы и философией хасидизма?

Настоящая каббала, подчеркиваю – настоящая, а не «научно-популярная», является частью Торы, ее четвертым уровнем. Ее знания могут переходить только непосредственно от учителя, обладающего правом быть таковым, к ученику, и поверьте, во все времена таких учителей было совсем немного.
Чтобы стать им, необходимо великое знание Торы и, что еще важней, достижение великого духовного уровня настолько, чтобы считаться праведником.
Еврейская история донесла до нас имена Шимона бар Йохайя, Аризаля – тех людей, на чьи жизни надо равняться в стремлении изучать каббалу и передавать ее другим.
Слово «каббала» означает – «получил». Ее невозможно изучить «головой», постичь интеллектом - так, как это происходит с обычной школьной или научной дисциплиной. Ее можно только получить от учителя и передавать дальше своему ученику. Внешне она выглядит как довольно сухое описание строительства мира, заповедей Торы, структуры духовных миров, и обычному человеку, даже наделенному высоким интеллектом, понять ее глубину не под силу.
Я уже сказал, что каббала это четвертый уровень Торы. Приступить к нему можно, только постигнув первые три.
Во-первых, простое толкование Торы – то, что лежит на поверхности ее текста.
Во-вторых, намеки, содержащиеся в ней. Осознав эти уровни и живя в соответствии с ними, человек подходит к третьему уровню – строительству Торы.
Только после достижения этих трех вершин человек вправе искать учителя, чтобы с его помощью приблизиться к секретам Торы, заключенным в каббале.
К сожалению, в наше время преподавание каббалы получило широкое распространение, это стало бизнесом, но, кроме употребления терминов из нее, к настоящей каббале оно не имеет никакого отношения.
Более того, модным (словно речь идет о ширине штанов) стал тезис о том, что каббала и к религии-то почти не имеет никакого отношения, а «быстренько» выучив ее, можно отказаться от заповедей Торы, как от чего-то второстепенного. Самое мягкое, что можно сказать о таком подходе и никого не обидеть, это то, что он не содержит в себе ни малейших признаков серьезности.
Триста лет назад благодаря Баалю Шем Тову зародилась философия хасидизма, которой посвятили свою жизнь семь поколений Любавических Ребе. Она является высшим, пятым уровнем Торы. Но если в книге Зоар каббала называется вином Торы, способным в какой-то мере оторвать человека от реальной действительности, то философия хасидизма – это масло Торы.
В чем проявляется главное свойство масла? В том, что оно присутствует везде, пропитывает собой все и при этом всегда остается самим собой, ведь его невозможно ни с чем смешать. Иными словами, масло является сущностью предмета. То же самое - в плане духовном. Ребе говорит, что когда изучают только «открытую Тору», может статься, что, хотя еврей постоянно занят ее изучением и познанием, Тора существует отдельно, а он - отдельно. Через изучение же тайн «скрытой Торы» (а в нашем поколении - это изучение хасидизма) «масло» проникает во все: еврей пропитывается им насквозь вплоть до того, что он и Тора становятся единым целым.
В отличие от вина, которое можно употреблять только по достижению определенного возраста, масло дается с младенчества. Так и каббала может прийти только к человеку, уже достигшему высочайшего духовного совершеннолетия, а хасидизм, несмотря на его глубину, оказывается доступен каждому, стремящемуся им овладеть.
Конечно, чем большими знаниями ты обладаешь, тем понятнее и ближе становится философия хасидизма, но начать ее изучать можно сразу, одновременно с чтением Пятикнижия.
Эта философия, пронизанная высокой духовностью, в то же время неразрывно связана и с реальной действительностью. Она делает тебя крепче как человека, как семьянина. И вовсе не случайно движение хасидизма получило такое распространение по всему миру, оно стало доступно многим - от академиков до домохозяек.
В нашей общине преподавание философии хасидизма ведется во всех центрах JRCC. Заходите на веб-сайт www.jrcc.org, узнавайте о расписании занятий, приходите на лекции: поверьте, это принесет гораздо больше пользы для души и тела, чем «каббала для чайников», обещающая легкость восприятия и, повторяю, не имеющая никакого отношения к каббале настоящей.
Если вас интересуют темы, поднимаемые главным раввином JRCC, присылайте в редакцию свои вопросы или звоните по телефону: 416-222-7105, доб. 221.
Раввин Йосиф Зальцман, russianexpress.net

Красная нить в клубке левых противоречий

Есть в интернете блок на немецком языке с английским именем Politically Incorrect.
Недавно я нашла на нем статью, которая показалась мне интересной. И вот – перевод:

Красная нить в клубке левых противоречий
Наверное, не мы одни заметили, что левые, которые еще вчера боролись за права женщин, сегодня с пеной у рта отстаивают исламские нормы жизни, невзирая на предусматриваемую ими дискриминацию слабого пола. Это – только одно из кажущихся противоречий в позиции левых, противоречий, через которые красной нитью проходит одна общая тема.
Логика кажущегося противоречия
Как же это так получается, что в обществах западного типа левые охотно выступают в защиту гомосексуалистов, но рта не раскрывают, когда гомосексуалисты становятся жертвами исламской идеологии или людей, воспитанных в исламской культуре (как в последнее время все чаще происходит в Германии)? Отчего все эти «зеленые» эмансипаторы, словно воды в рот набрали, хотя у них перед носом исламский патриархат открывает бабе дорогу не далее, чем от печки до порога?
В 1968 году эмансипированные левые дамы бюстгальтеры жгли в знак протеста против мещанского аденауэровского общества, а сегодня с восторгом приветствуют головные платки и сверхзакрытые мусульманские купальники. Мечтали о свободной любви, а нынче в грязь втаптывают, расистом, дерьмом коричневым обзывают всякого, кто осмелится заикнуться о судьбе мусульманок, насильно выданных замуж.
Изо всех сил за мир боролись, с Ганди брали пример, а теперь им вполне по душе «вооруженное сопротивление» ХАМАСа и талибана. С Третьим Райхом эти самозваные антифашисты ничего общего иметь не хотят, но редко кто из них реагирует на разносящийся по улицам Европы рев: «Смерть евреям!».
Красной нитью через все эти типичные для левых противоречия проходит однозначный выбор: во всех политических конфликтах они оказываются на стороне, противостоящей, по их представлениям, западной культуре – культуре прав человека, демократии, рыночной экономики, христианской традиции. Не останавливаются даже перед отказом от собственных идеалов, которые за минуту до того противопоставляли этой самой западной системе. Как будто те идеалы им только для того и были нужны, чтоб западное общество лишний раз в аморальности упрекнуть, а не затем вовсе, чтобы больше прав дать каким-то людям. Иначе оказались бы левые и зеленые в первых рядах борцов против исламской ненависти к гомосексуалам и дискриминации женщины.
Отрицание западного
История Запада изображается, в основном, в черном цвете. Нацизм, колониализм, империализм, эксплуатация третьего мира, атомная бомбардировка и т.п. Исключение составляет только социализм (он хоть и зародился в западной культуре, но ни свободы индивида, ни рыночного хозяйства не признает, а значит – рассматривается как противоположность свободно-рыночной модели).
На Западе привилась (большей частью неосознанно) самокритика в духе социалистической пропаганды. В Европе она господствует почти полностью, широко распространена и в Америке, но там монополией еще не стала. Напротив, игнорируется все, что можно Западу поставить в заслугу. Помощь третьему миру, благосостояние, созданное рынком, распространение демократии (например, в Индии), развитие техники и медицины, созданная колониализмом инфраструктура и развитие культуры (например, улучшение положения коптов-христиан в мусульманском Египте) и, не в последнюю очередь, бюджетные миллиарды, которые тратятся на иммигрантов, не желающих интегрироваться в принимающее общество… да вообще – на их прием как таковой.
Виноватым почти всегда оказывается только и исключительно Запад. Например, проблемы с образованием, возникающие у мусульман в Европе, и, в частности, в Германии, приписывают не враждебному настрою исламской культуры к просвещению, а в одностороннем порядке – обществу, принимающему этих мигрантов:
Мы недостаточно делаем для образования мигрантов, недостаточно открываемся исламской культуре и т.д. Такое толкование стало уже доминирующим, так что ни политики, ни СМИ не делают даже самой робкой попытки его оспорить. Решено и подписано: во всем, что не так, виноваты мы и только мы, а чужая культура имеет только положительные стороны – она способствует разнообразию, обогащает нас талантами и открывает новые возможности.
Идеализация незападного
После развала социализма роль противовеса западной модели все больше переходит к исламу. Шаблоны используются старые: на место левого героя Че Гевары заступает «исламское сопротивление», будь то ХАМАС (как определил недавно Петер Шоль-Латур) или исламские фундаменталисты в Афганистане. Любое, сколь угодно насильственное, противостояние Западу легитимно, как раньше было с левыми террористами. И патриархальный мусульманский уклад оборачивается вдруг «потрясающей сплоченностью семьи», платок на голове объявляется защитой от приставаний, источником гордости, достоинства, самосознания, признаком особо эмансипированных…
Сохранение исламско-фундаменталистской структуры общества приравнивается к похвальному сохранению собственной идентичности. Зато со всей решительностью отвергается «христианский фундаментализм», хоть он и не требует ни насильственной выдачи замуж, ни убийства женщины, «запятнавшей часть семьи», ни кровавого джихада.
Скептическое отношение к (западному) экономическому рационализму
Все более решительно отвергается практически все, что связано с успехами Запада в достижении благосостояния. В частности, все шире распространяется негативное отношение к научному рационализму. Ему предпочитают эмоциональное «чувственное» познание. Непопулярным стал научно-технический прогресс. Например, ставшие уже вполне надежными атомные электростанции или продовольственные культуры с генной модификацией (улучшение качества семян, устойчивость к вредителям и погодным условиям).
Зато в моде проникнутая субъективной религиозностью эзотерика и культ «биологически чистого» продукта. Все, что поддерживает западную систему, отбрасывается даже при отсутствии адекватной замены (сравните стоимость электроэнергии и надежность работы атомной или тепловой электростанции с ветряком или солнечной батареей!), не принимается во внимание и то, что шесть миллиардов людей «биологически чистым» продовольствием обеспечить невозможно.
В лучших традициях социалистической пропаганды
Тут четко просматривается красная нить социалистической пропаганды. Во время холодной войны однозначно выявилось превосходство западной системы. Запад уважал права человека, создал населению доселе практически невиданное благосостояние, максимум индивидуальной свободы и защищенности. А вот реальный социализм ни одного из своих обещаний не исполнил ни разу, зато угнетал и убивал миллионами. А потому как «реальные социалисты», так и левые радикалы на Западе должны обязательно отрицать успехи западной культуры. Вот эти самые клише и превратились со временем в единственный действующий стандарт оценки западного общества: раздувать ошибки и слабости и игнорировать успехи.
Отступление: внутренняя динамика демократической системы
Существует один политический механизм, несовместимый с левыми идеологиями. В условиях демократии борьба за власть есть конкуренция, стимулирующая вскрытие просчетов и ошибок соперника. Этот механизм приносит населению немалую пользу. Но, прежде всего, в Европе, механизм этот уже не действует, поскольку консерваторы больше не в состоянии предложить собственные этические цели, а, кроме того, неспособны продемонстрировать обществу явные просчеты левой политики. Европейские партии, бывшие прежде консервативными, утратили собственные общественно-политические воззрения и превратились в подпевал левых, ХДС все больше уподобляется "зеленым". Теперь это не более чем союз любителей теплых местечек. Выдающиеся мыслители консервативного направления есть в США, где к тому же нет еще такого тотального господства левых над СМИ, так что политика «либералов» постоянно ставится под вопрос. А вот в Европе после 68 года левое движение монополизировало и под свои нужды приспособило в принципе полезный механизм самоанализа.
Саморазрушение
Внутренняя политика
Внутренняя политика Европы проникнута саморазрушительными тенденциями. При наличии миллионов безработных ЕС принимает десятки миллионов необразованных иммигрантов из Африки и стран ислама. Всеми силами протаскивается идея приема в ЕС Турции, который потребует астрономических затрат, притом что государства ЕС и так уже в долгу как в шелку. Сторонникам этой политики, возможно, даже и невдомек, какие (неразрешимые) проблемы они создают. Возможно, они просто руководствуются какими-то моральными соображениями, каким-то, якобы, «сверхгуманизмом». А может быть, и весьма близорукими политическими расчетами. А может, тем и другим понемножку.
Но последствия такой политики каждому ясны. Уже сегодня мы видим катастрофические экономические последствия массовой иммиграции людей, не имеющих и неспособных получить образование, не говоря уже о культурной стороне вопроса и нагрузке на системы социальной защиты.
Финансирование массовой иммиграции и содержание раздутых социальных систем плюс гигантские затраты на выплату пенсий грозят раздавить своей неподъемной тяжестью рыночную экономику. Рост налогов и бюрократической надстройки петлей затягивается на шее единственной дойной коровы. Но любые негативные последствия левой политики стабильно истолковываются как несовершенства рыночной экономики. Например, безработица, возникшая вследствие роста налогов и численности бюрократов, приписывается стремлению к извлечению прибыли.
Падение уровня жизни из-за того, что налоги сжирают все большую часть зарплаты, критике не подлежит – его дозволено критиковать лишь в связи с конкурентной борьбой на рынке. Нынешний финансовый кризис ставится в вину только и исключительно рыночной экономике и жажде прибыли, а ведь на самом-то деле кризис вызвали меры государственного регулирования, без них никогда не удалось бы надуть такой гигантский спекулятивный пузырь (еще при Клинтоне было издано правительственное распоряжение, обеспечить бедных кредитами на жилье, да плюс к тому «экономика мыльных пузырей» (Bubble-Economy), допущенная системой Федерального Резерва).
Но все эти проблемы, созданные идеологизированной левой политикой, ставятся в вину (западному) обществу и предъявляются в качестве доказательства его несовершенств. Так возникает, в конце концов, может быть даже непреднамеренно, «доказательство» негодности рыночной экономики и (существующей) общественной модели.
Возьмем для примера дебаты вокруг системы школьного обучения. Чем левее правительство в соответствующей федеральной земле, тем хуже результаты показывают на экзаменах ученики всех без исключения тамошних школ. А обвиняют в этом почему-то систему, предусматривающую школы трех типов, с выпускниками которых десятилетиями не было проблем. Значит, вовсе не в ней причина падения общего уровня. Так чего же на самом деле добиваются сторонники введения единого школьного стандарта: повышения успеваемости или внедрения своей идеологии с закреплением за собой имиджа «решателей проблем» и соответствующего жалования? Притом, что и проблема-то в немалой степени создана ими самими.
Внешняя политика
Невозможно даже сравнить критический настрой в отношении Китая и исламского мира. Китай, хоть и с коммунистами у власти, давно уже стал капиталистической страной, приблизился к модели западного общества. Его громко критикуют по поводу нарушений прав человека, но что-то не слышно похвал по поводу успехов его развития, с тех пор, как расстался он с председателем Мао, массовым убийцей и идолом левых. Обсуждают главным образом «социальное неравенство», возникшее в ходе экономического бума, загрязнение окружающей среды и проблемы вокруг Тибета.
Зато исламский мир упреков по поводу прав человека почти не слышит. Саудовский король со своими шариатскими порядками принимается на ура. Весь мусульманский комплекс дискриминации женщин, преследования (нередко весьма жестокие) гомосексуалистов и неисламских меньшинств разве что вскользь упоминаются западными СМИ. Преступления, отрицать которые невозможно, объявляются произвольно «ничего общего с исламом не имеющими», во избежание критики ислама как системы. Зато деться некуда от восхвалений мишурного мира Дубаи, где якобы «гармонично сочетаются традиция и современность». Весь применяемый к Китаю критический арсенал тотчас отбрасывается, едва лишь заходит речь об исламском мире.
Разумеется, тут велика роль экономических и геополитических соображений. Китай производит товары, он – конкурент, а нефтяные бароны – поставщики, от милости которых мы зависим. Но с другой стороны эти односторонние оценки вполне соответствуют сложившемуся постепенно на Западе консенсусу антизападных истолкований и позиций. Просматривается определенная тенденция: чем больше в данном обществе элементов западной культуры, тем более сурово дозволено его критиковать. Левые режимы столь же малодоступны для критики, как и исламские.
Классический пример: южноафриканский апартеид. Сколь бы оправданным и необходимым ни было решительное осуждение этой несправедливой расистской системы, ни в какое сравнение с его интенсивностью не идет внимание, уделяемое широко практикуемому в Сахеле и восточной Африке варварскому обычаю обрезания женщин. Куда интенсивнее ведется кампания борьбы со СПИДом. Левые квазигуманисты способны возмущаться лишь теми проявлениями нищеты и несправедливости, которые удается как-то связать с Западом или влиянием «белого человека». (Не будем, впрочем, забывать, что и среди левых есть немало честных людей, что борьба с женским обрезанием ведется феминистскими организациями левого направления, но ни левые партии, ни СМИ, к сожалению, практически не поддерживают их в этой борьбе).
Израиль как носитель западных свобод и культуры
Многочисленные грубые нападки на недавнюю самозащиту Израиля вызваны не только избыточным антисемитизмом. Израиль – единственное государство в регионе, практикующее демократию и права человека, т.е. общество западной модели. Добавьте сюда еще решимость Израиля защищать себя, отказ сдаваться на милость исламских захватчиков.
Это прямо противоречит саморазрушительнному «движению за мир», которое на самом деле всегда имело и нынче имеет одностороннюю антизападную направленность. Нас призывали стать «лучше красными, чем мертвыми», вместо того, чтобы оставаться «свободными и живыми». Что может означать одностороннее разоружение, кроме сдачи на милость тоталитарного агрессора, чтоб только он уничтожил ненавистную западную систему? Но маскировалось это под «миролюбие» и нравственное превосходство. Воля Израиля к жизни бросает вызов идеологии разоружения и самопредательства. Для этого псевдопацифизма характерны односторонние требования. Горячий протест против «першингов» при почти полном молчании о советских «СС 20». Мы должны проявить открытость и готовность к диалогу, в то время как от угнетательских социалистических режимов не требуют даже соблюдения прав человека.
По той же схеме поступают с Израилем. Ни один из этих «мирно-подвинутых» не призывал ХАМАС прекратить постоянные покушения на убийство своими ракетными обстрелами. Мирноозабоченные пробудились лишь тогда, когда Израиль не смог и не захотел больше терпеть этих покушений. В такое миролюбие поверить трудно – что прежде, что теперь – игра в одни ворота с вполне определенными политическими целями.
Не прекращаются и жалобы на «изоляцию» Газы, на «стену», которую выстроили ну очень злые израильтяне. При этом всегда замалчивается, что «стена» не дает благочестивым поклонникам самоубийственного джихада устроить в Израиле очередную резню. Не упоминается и то, что живет Газа в значительной степени за счет израильского снабжения, невзирая на демократический выбор, сделанный тамошним населением в пользу двух партий, ставящих себе целью уничтожение Израиля.
Моральная планка ставится перед Израилем на такой высоте, что не сбить ее невозможно, потому что за ним намертво закреплена роль «мальчиша-плохиша» в этом антизападном (да к тому же еще антисемитском) сценарии. Вполне логично, СМИ и политики даже не упоминают другую стену – со стороны Египта, а если и упоминают, то Египет не осуждают – и тут виноват оказывается Израиль.
Антизападные течения как естественные союзники антизападной левой
Приоритет антизападничества
Все противоречия левой аргументации мигом разрешатся, стоит только понять, что антизападничество является основополагающим принципом левой догмы. «Запад» в левом мировоззрении есть образ врага. Настолько центральный, что все прочее практически подчинено его поддержанию. Левые не соглашаются даже признать, что и сами они – порождение западной культуры. И Маркс, и все социалистические фантазии о «справедливости» возникли на основе многовековой традиции, восходящей к христианству. Но социалистическая идея их искажает и злоупотребляет ими.
Враждебность к Западу – первична, и потому левые политики со все более возрастающей симпатией глядят на ислам. Чтобы сбросить поддерживаемого Америкой ненавистного персидского шаха, тамошние левые в свое время тоже вступили в союз с Хомейни, а после реализации исламской модели общества их стали понемногу преследовать, кого и убивали… У западных левых это особого возмущения не вызвало, в отличие от тех времен, когда преследования исходили от шаха.
Но кроме антизападничества леворадикальная догматика и по структуре сходна с идеологией ислама. Обе отрицают индивидуализм, отводя нравственный приоритет коллективу. Обе не допускают критики своей системы, склонны к нетерпимости, в обеих распространена тенденция оправдывать насилие, поскольку оно служит созданию угодной им репрессивной системы. От такого насилия если и отмежевываются, то как-то вяло. И уж вовсе неохотно критикуют идеологические цели и принципы бандитов (вспомните, как идеализировали террористов РАФ – да, убивали, но с благородной целью!). Обе допускают меры принуждения, глубоко проникающие в частную жизнь граждан, хотя и с разной целью. Там – чтобы обеспечить соответствие исламской традиции, а тут – политкорректности.
Но есть, конечно, и различия. Социализму, вообще-то, можно бы поставить в заслугу улучшение положения женщины и отмену открытого преследования гомосексуалистов. Так вот, именно этими положительными сторонами своей идеологии левые готовы пожертвовать ради союза с исламом против Запада как «образа врага». Это – приоритетное направление.
Отсутствие самокритики
Истребление левых в исламском Иране западных левых ничему не научило, и напрашивается вопрос, обучаемы ли они вообще. Для обучаемости им недостает некой добродетели, которую они постоянно требуют от своих противников, а именно – самокритичности.
Если бы они ею обладали, то признали бы, что у социализма на совести больше 100 миллионов человеческих жизней, систематические пытки, что разрушение рыночной экономики миллиарды людей ввергло в нищету. Они признали бы, что левая социальная система всегда стремится ограничить права индивида в пользу коллектива, порождает бесправие и бедность. Что от внедрения социалистической теории в практику жиреют прежде всего те, кто объявляет себя защитниками интересов и потребностей коллектива. Тогда им пришлось бы отказаться от немалой части привилегий, которые они уже имеют и надеются получить в будущем.
Самокритика не позволила бы левым политиками морально оправдать свое стремление к власти и связанным с ней удовольствиям. Разве что они отказались бы от левой идеологии и осудили бы враждебность к гомосексуалистам, независимо от того, от кого она исходит. Тогда им пришлось бы признать, что западная система куда лучше той карикатуры, которую они на нее нарисовали. Пришлось бы расстаться с лестной иллюзией своего морального превосходства над всеми не-левыми: «капиталистами», правозащитниками недогматического толка и даже презренными «обывателями». И судить себя стали бы они не по высокопарным лозунгам и обещаниям, а по реальным результатам своей политики. А судя по результатам, политика их чем левее, тем менее соответствует этим самым лозунгам. Систематический подрыв самоуважения Запада
В данный момент никаких признаков допущения самокритики в значительном масштабе не наблюдается. К сожалению, в значительном количестве левых голов действуют непробиваемые защитные механизмы. Виноваты всегда другие, мы – никогда. Самокритики требуют только от «Запада», от «общества» (даже добравшись до власти и оказывая на это общество решающее влияние, частью его левые себя не признают), ни в коем случае не от других культур, и уж, разумеется, не от самих себя. Такая стратегия вполне целесообразна: подорвать на западе самоуважение, самоидентификацию с обществом западного типа, чтобы таким образом прорваться к власти. Нескончаемый поток «информации», культурно-исторических образов создает у населения все более отрицательный образ западной модели общества. Без положительной самоидентификации оно становится легкой добычей левых преобразователей, а затем, с учетом демографических тенденций, – ислама.
Взломать антизападную матрицу?
Шансы на ее взламывание в действительности близятся к нулю. Для этого требуются многотиражные и популярные СМИ, которые последовательно разоблачали бы противоречивость левых толкований и, прежде всего, доводили бы их до общественного сознания. Ничего подобного не существует даже в зародыше. Практически любое выражение консервативной позиции – будь то высказанное Евой Герман сомнение в пользе ясель для младенцев, или предложение Роланда Коха по улучшению борьбы с преступностью, или поднятый Фридрихом Мерцем вопрос о руководящей роли немецкой культуры – СМИ мгновенно размажут по стенке все, что противоречит левизне.
Не стоит переоценивать и интернет. Горсточка мужественных, принципиальных блогеров после работы вкалывает, а свора левых журналюг пишет за нехудую зарплату, не говоря уже о жирных довесочках, набранных в процессе триумфального восхождения активистов 1968-го по ступенькам госучреждений с соответствующей зарплатой, где они с успехом ведут «идеологическую работу», подкрепляемую «научными исследованиями».
Люди практически без средств противостоят прекрасно организованной и великолепно финансово оснащенной левой элите, глубоко убежденной, что ее все более смахивающие на тоталитаризм представления о «пределах свободы мнений» улучшают мир. (На самом деле они всего лишь защищают ее претензии на власть от критики, обнаруживающей противоречия). Не следует недооценивать решимость левых идеологов в борьбе за власть. Новые законы о цензуре принять недолго, уже через пару лет их протащат под видом «защиты от дискриминации» и т.п.
Перспектива
Если в Европе или США случится еще один исламский мегатеракт, он будет истолкован как доказательство негодности нашего общества. Чем больше будет жертв, тем больше, значит, мы их дискриминировали и обижали. Такая смысловая матрица предотвращает пробуждение народа и обеспечивает сохранение кормушек за власть имущими из левых элит.
В случае серьезного конфликта вокруг Израиля все усилия будут направлены, прежде всего, на обвинение Израиля, поскольку он сопротивляется основному принципу левых – безоговорочной сдаче на милость антизападного противника (только теперь, вместо «лучше красный, чем мертвый» скажут «лучше мусульманин, чем мертвый»).
В ловушке собственной системы (и все общество с ними вместе)
Нравственный настрой многих адептов левой догмы – идти напролом. Убежденные в своем моральном превосходстве, они готовы исправлять мир по обетованиям своей идеологии. Отрицательные результаты либо вовсе не в счет, либо «доказывают», что надо было брать еще левее. Мышление в этой системе – закрытое, т.е. никакими «посторонними» аргументами его не прошибить. Это – психология религиозной секты. Также как в исламе, вера роковым образом перемешана с политикой. Основные принципы этого убеждения прикрыты логикой псевдоаргументации так, что поколебать их невозможно. Это – давнее свойство любого, не только левого, догматизма.
Изменения происходят только, когда носители догматической идеологии начинают под действием внутреннего импульса менять ориентацию сами. Но какая может быть переориентация при такой идеологической зашоренности, при такой уверенности в собственной моральной сверхценности? Эдак ведь недолго и самоуважение потерять вместе с чувством своего нравственного превосходства.
Кто же захочет с собой такое проделывать? История человечества знает множество культур, погубленных собственным идеологическим и религиозным догматизмом, не позволявшим приспособиться к новым реальностям. Когда-нибудь истекает время каждой культуры. Сегодня мы свидетели заката величайшей культуры в истории человечества: сперва медленно, потом все быстрее катится она под уклон из-за неспособности господствующей элиты к рефлексии и самокритике. Классический пример того, к чему приводит стремление к власти и моральному авторитету при фальшивых ценностях – оно неизбежно оборачивается саморазрушением.
Хорошо бы, конечно, чтобы множество левонастроенных людей увидели противоречие между своими идеалами и реальностью. Кроме жаждущих власти политиков и миссионерствующих журналистов есть много и других, для которых левая позиция – выражение глубоких гуманистических убеждений. Если бы они могли понять, что нынешняя политика левых как раз противоречит этим идеалам, если бы смогло сформироваться движение, предлагающее альтернативу догмам, мучающим нас с 1968 года – тогда, возможно, что-то еще могло бы измениться к лучшему.
перевод Эллы Грайфер, berkovich-zametki.com

Живут не только в домах, но и в памяти, в традиции, истории, культуре. А в Варшаве это важнее, чем в каком-либо другом месте на свете. Иногда трудно поверить, что этот город существует.
Малгожата Барановска. Варшава Месяцы, годы, века (1997)

Современная Варшава – город-призрак, сохранивший лишь свое название и место на карте, свою историческую память, мартирологию и мифологию, но не улицы, не дома, не площади. Плоть довоенной Варшавы утрачена безвозвратно, ее нельзя просто увидеть из окна туристического автобуса или ощутить, прогуливаясь по улицам. Чтобы познать Варшаву, надо знать, иначе вообще ничего не увидишь. Путешествие по Варшаве – это путешествие не по земле, а по истории, литературе, живописи, куда старая Варшава перетекла, истекая кровью. Здесь больше, чем в какой-либо другой европейской столице, необходимо мобилизовать эрудицию и воображение, сквозь современный облик города прозревая прошлое – прочитанное у поэтов и мемуаристов, запечатленное художниками.
На фото: Улица Медовая в Варшаве. Каналетто. 1777 год
Одному из них сегодняшняя Варшава особо признательна – это венецианец Бернардо Беллотто по прозвищу Каналетто (1722–1780), который был придворным живописцем у последнего польского короля Станислава Августа Понятовского и оставил великолепные, детально прописанные виды Варшавы своего времени. И именно к ним обращались варшавяне – архитекторы и искусствоведы, реставраторы и строители, просто горожане, работавшие добровольцами на разборке руин, – когда восстанавливали историческую часть своего разрушенного на 85% города.
Стоит обратить внимание на размещенные кое-где на улицах Варшавы большие застекленные репродукции полотен Каналетто, которые позволяют сравнить давний образец и реальность, оценить мастерство реставраторов. Результат их поразительных усилий был отмечен специальным постановлением ЮНЕСКО. Этот отлитый в бронзе текст можно прочитать на брусчатке улицы Запецек, ведущей к площади Старого рынка: «Постановлением комитета по мировому наследию варшавский Старый город признан ценностью мировой культуры. ЮНЕСКО. Сентябрь, 1980».
Разумеется, варварское уничтожение коснулось не только «польской» Варшавы, но и – в еще большей степени – некогда самого большого еврейского города Европы – Варшавы еврейской, а идише Варше. В 1916 году евреи составляли здесь 44% населения, великий еврейский поэт Ицхак Каценельсон свидетельствовал: «Варшава, была ты полна евреями — как в Судный день синагога...»
О самодостаточности варшавской еврейской жизни, ее дистанцированности от внешнего мира мы читаем, например, у Исаака Башевиса Зингера: «Предки мои поселились в Польше за шесть или семь столетий до моего рождения, однако по-польски я знал лишь несколько слов. Мы жили в Варшаве на Крохмальной улице. Этот район Варшавы можно было бы назвать еврейским гетто, хотя на самом деле евреи <…> могли жить где угодно» («Шоша»). Спустя три десятка лет последняя фраза была резко переписана историей: этот район Варшавы был назван еврейским гетто отнюдь не в сослагательной модальности, а евреи уже не могли жить где угодно…
Некогда это был город, в котором учился, работал и издал свою знаменитую книгу «доктор Эсперанто» Людвик Заменхоф, где родился Осип Мандельштам, где начал широко публиковаться Ицхак-Лейбуш Перец, один из основоположников новой идишской литературы, где выступала «мать еврейского театра» Эстер-Рохл Каминьская, где блистал в литературных кабаре самый известный польский поэт Юлиан Тувим, автор манифеста «Мы, польские евреи…», где Ицик Мангер написал и издал свою «Книгу рая», которая успела выйти в 1939 году, буквально накануне превращения «рая» в «ад».
Центром еврейской жизни с XVII века служила рыночная Гжибовская площадь. Вспомним, как реб Мешулам из зингеровской «Семьи Мускат» сказал об этом месте: «Земля обетованная, а?» – когда его «экипаж свернул на Гжибовскую площадь, и внезапно все изменилось. Теперь по тротуарам сновали евреи в лапсердаках и камилавках и еврейки в накинутых на голову поверх париков шалях… Шум на улице стоял невообразимый. Уличные торговцы нараспев выкрикивали свой товар, <…> из дверей еврейских школ высыпали мальчишки», лежали коробки с талесами, тфилин, молитвенниками, ханукальными подсвечниками и амулетами для беременных, пачки газет на идише. Остановимся на Гжибовской площади и постараемся расслышать отголоски той бурной еврейской жизни, или шум массовой демонстрации 1904 года, организованной здесь Бундом в знак протеста против полицейского расстрела еврейских рабочих в Белостоке, или разговоры публики, выходящей из Еврейского театра, который теперь носит имя великой актрисы Эстер-Рохл Каминьской (1870–1925), а после войны возглавлялся ее дочерью Идой Каминьской (1899–1980).
На той же стороне площади, где стоит театр, можно увидеть сохранившиеся здания бывших еврейских магазинов, а на ее противоположной стороне – уцелевшую Пружную улицу с высокими домами конца позапрошлого века, которые заметно выделяются своим внушительным, хотя и обветшалым видом на фоне современной застройки, придавая миражу еврейского квартала эффект подлинности. Сейчас на их фасадах развешаны фотографии давних жителей – здесь предполагается устроить своего рода скансен, воссоздающий облик и дух еврейского квартала. На этой улице жил некогда богатый купец Залман Ножик, который вместе со своей женой построил рядом с домом синагогу, вмещающую шестьсот человек, в эклектичном неоромантическом стиле. Завещая общине синагогу и средства на ее содержание, Залман написал: «Синагога должна пребывать на этом месте на вечные времена и всегда носить имена супругов Залмана и Ривки Ножик». И синагога сохранилась, и теперь она – единственная действующая синагога в Варшаве (ул. Твердая, 6).
Расположенная в западной части Варшавы, на границе двух миров – еврейского и христианского, Гжибовская площадь может рассказать внимательному путешественнику о тесном соседстве двух конфессий. Напротив синагоги Ножиков над площадью возносится огромный костел Всех Святых. Раньше он стоял в окружении множества еврейских школ и синагог, располагавшихся на всех окрестных улицах: Твердой, Гнойной, Багно, Граничной, а на самой площади находились две действующие микве.
Не о религиозном соседстве, а о политическом сотрудничестве двух общин поведает нам другая площадь Варшавы, лежащая отнюдь не в еврейском квартале, а в самом центре столицы, перед королевским замком. Стоя на этой площади, мысленно перенесемся в 8 апреля 1861 года: патриотическая демонстрация, молодой католик в первом ряду несет крест, а когда он падает, сраженный пулей русских солдат, еврейский студент Михаэль Ланде подхватывает и высоко поднимает выпавший крест. Обе общины были потрясены и самим этим жестом, и тем, что Михаэль был тут же застрелен (всего погибло более ста человек), и это связало их тогда – чуть ли не буквально – кровными узами. В последовавшем восстании против российской власти приняли участие многие евреи, даже хасиды, принципиально воздерживавшиеся от участия в общественной жизни.
Эти поэтичные названия улиц – Панская, Сенная, Скользкая, Твердая, Хмельная, Золотая – знакомы нам по литературе и трагической истории, истории их исчезновения. Неслышный аккомпанемент Каценельсона: «Нет больше улиц Желязной, Крохмальной, Твардой – “ярмарка” завершилась».
Вот улица Холодная (Chlłodna), известная по военным фотографиям: это над ней, над ее трамвайными путями, был перекинут деревянный мост, соединявший малое и большое гетто. Каценельсон: «Я убежал на мост Хлодной, ничего тебе не сказал тогда... В Малом гетто еще светило солнце, бродили коты и собаки». Уличную кладку и пути, хотя трамвая здесь больше нет, оставили как памятник. Идя по этой улице, вспомним, что в сохранившемся сецессионном доме (№ 20), так называемом «доме под часами», до конца 1941 года жил глава юденрата Варшавского гетто Адам Черняков, который предпочел самоубийство необходимости по приказу нацистов отправлять людей из гетто в газовые камеры. «Адам, ты выбрал яд, ты плохой еврей, коль решил покончить с собой: в час, когда убивают евреев – велико ли мужество убить себя, почтенный еврей?.. Ты принял яд. Умываешь руки. Сводишь счеты с судьбой? Ты завершил свой жизненный путь. Смысл великий в смерти твоей. Кто ж исполнит приказ убийц? Теперь уж не ты», – жестко написал о нем Каценельсон. А в доме № 15 до своей гибели в 1984 году жил христианский мученик, ксендз Ежи Попелюшко, зверски убитый спецслужбами за связь с «Солидарностью», антикоммунистическим профсоюзным движением.
Во дворике дома № 60 по Золотой (Złota) улице сохранилась часть стены уничтоженного гетто, есть памятная табличка и специальное место, чтобы поставить поминальную свечу. Надо отдать должное той бережности, с которой здесь относятся к исторической памяти, в том числе и еврейского народа.
В современной Польше, где историческое чувство исключительно развито, принято считать, что история польского еврейства вписана в национальную историю и культуру и потому подлежит неукоснительному почитанию.
Жизнь современной варшавской еврейской общины, самой многочисленной в Польше, протекает в этом же квартале, рядом с синагогой Ножиков. Здесь находится общинный центр, кошерный ресторан, офисы различных еврейских организаций и редакции немногих выходящих в Польше еврейских изданий, например журнала «Мидраш»; есть здесь и небольшой еврейский магазин с сувенирами и кошерными продуктами. А научная еврейская жизнь концентрируется вокруг Еврейского исторического института им. Эммануэля Рингельблюма: здесь собраны и хранятся богатые архивы, работает научно-исследовательский коллектив, открыта библиотека, книжный магазин и постоянные экспозиции, отражающие историю и культуру польских евреев и события Холокоста.
Институт расположен в бывшем здании Главной еврейской библиотеки при Большой синагоге на улице Тломацке (д. № 3/5), которая до войны была значительно больше, чем сейчас.
Чтобы представить себе ее прежний размер, посмотрите на проезжую часть Аллеи Солидарности у Банковской площади: старая улица Тломацке шла еще дальше того места, где стоит не тронутое историческими катаклизмами круглое строение XVIII века – теперь его назначение не вполне понятно, но старым варшавянам, прозвавшим его «Толстой Катькой», оно служило колодцем. Самой Большой («прогрессивной») синагоге на Тломацке, построенной в 1870‑х и вмещавшей три тысячи человек, не было суждено такое долголетие: немцы взорвали ее в мае 1943‑го в честь разгрома восставшего гетто. Теперь на ее месте возвышается безликий «голубой небоскреб», каких много в больших городах мира. Его, правда, отличает одно мистическое обстоятельство: небоскреб никак не удавалось достроить – эта стройка века продолжалась 30 лет, поскольку, согласно варшавской легенде, возведению небоскреба на месте уничтоженной синагоги препятствовало раввинское проклятие.
Идя на север в сторону еврейского района Муранов с его знаменитыми улицами – Милая (Каценельсон: «В Варшаве улица есть, улица Мила. Вырвите из клеток грудных сердца, вложите в них камни, из черепа вырвите белки плачущих глаз, ничего вы не видели, ничего не слыхали, дух жизни сотрите с лица, уши заткните, чтоб стать глухими! Об улице Мила начинаю рассказ»), Генся, Налевки, – некогда густо заселенными, полными еврейских лавок и мастерских ремесленников, мы дойдем до того страшного места, которое никогда не называют «перевалочным пунктом» или «местом пересадки», но всегда используют только, так сказать, язык оригинала: Umschlagplatz. Отсюда отправили на смерть 300 тыс. варшавских евреев. В память об этом здесь возведен мемориал. Поскольку такое количество фамилий разместить не представлялось возможным, решили оставить лишь имена – их там 350: Авраам, Борух, Хана и т. д. И здесь не могут не прийти на память строки об этом месте из «Сказания об убиенном еврейском народе» Каценельсона:
От Новолипок течет поток,
Вливается в улицу Заменхоф:
к перрону вокзала.
Рыдания горло душат.
Ждут вагоны пустые – путь их не так уж
далек,
Завтра вновь вернутся пустыми...
Великий ужас меня охватил, страх меня
с места гонит,
Вот они здесь — вагоны! Вернулись –
раскрыты настежь,
Только вчера уехали и вот уж вернулись,
стоят на «Умшлаге» – грузовом перроне,
Хищно разинув широкие жадные пасти!..
…Лишь недавно стояли, битком набитые
до удушья,
Стояли в них мертвые и живые, мертвый
к живому приник,
Стояли вплотную, но не могли упасть,
живые и мертвые души,
Понять нельзя было, кто мертвый,
кто живой, весь изошедший в крик…
Куда нас везут? Кто там читает «Видуй»
вслух в этом смертном улье? Повторяйте за ним как один: Г-споди, укрепи!..
Вагоны! До отказа набиты были вы –
пустыми вернулись, вагоны!
Где вы оставили их, евреев? Что с ними
сталось?
Десятки тысяч вы поглотили, и вот вы
вновь у перрона!
Куда вы катились, вагоны? Приоткройте
тайну…
(Пер. с идиша Е. Бауха)
Именно здесь знакомый полицейский вырвал из очереди на погрузку в вагоны Владислава Шпильмана, по чьей автобиографической книге «Пианист» Роман Полански снял свой знаменитый одноименный фильм.
Отсюда по улице Заменхофа (она так называлась еще до войны) можно пройти Дорогой Памяти мученичества и борьбы евреев, вдоль ансамбля ритмично расставленных на территории бывшего гетто черных каменных глыб, мимо бункера на улице Милой, 18, в котором, окруженные нацистами, покончили жизнь самоубийством командир повстанцев Мордехай Анелевич и десятки его соратников по подпольной еврейской боевой организации в гетто.
В годовщину восстания, 19 апреля 1946 года, пережившие Холокост варшавские евреи поставили на руинах гетто, около его уже не существующих ворот, первый скромный мемориал из красного песчаника – «В память о тех, кто погиб в беспримерной и героической борьбе за достоинство и свободу еврейского народа, за свободную Польшу и освобождение человека». Еще через два года рядом был поставлен уже монументальный, совершенно затмевающий предыдущий 11-метровый памятник с рельефным изображением героев восстания в гетто на фасаде.
Недалеко отсюда расположено огромное (250 тыс. захоронений) еврейское кладбище на Окоповой улице, являющейся западной границей Муранова. В отличие от самого района, кладбище сохранилось. Среди прочих шедевров сепулькрального искусства поражает своей монументальной красотой охель Бера Зонненберга (1764–1822), богатейшего купца, прославившегося своей благотворительностью, давшего начало роду Бергсонов (среди его потомков и французский философ Анри Бергсон). Обрамленные колоннами стены охеля украшены барельефами, на одном из которых (южном) изображены реки Вавилонские и развешанные на деревьях музыкальные инструменты из 138‑го псалма, на другом (северном) – Варшава. Здесь надо посетить могилы журналиста, математика и педагога Хаима-Зелига Слонимского, главного раввина Варшавы Дова-Бера Майзельса, издателя Самуэля Оргельбранда, писателей Ицхака-Лейбуша Переца и Яакова Динезона, основоположника еврейской этнографии Семена Ан-ского, историка Майера Балабана и многих других, составлявших цвет восточноевропейского еврейства. На этом кладбище есть и символический памятник идущему в печи Треблинки доктору Янушу Корчаку с детьми.
Синагога Ножиков.
В противоположной, восточной, части города, на правом берегу Вислы находится район, именуемый Прагой, где евреи начали селиться с XVIII века. Некогда два разных города, к концу XIX века Прага и Варшава были объединены, хотя до сих пор заметно различаются по своему характеру, атмосфере, облику. Длительное раздельное существование лево- и правобережной Варшавы отразилось и в ономастике: фамилии Варшавер и Прагер указывают, что их носители происходят из разных городов. Путешественник ощущает это отличие сразу, как только перейдет мост через Вислу. Роман Полански, снимая своего «Пианиста», нашел здесь живописный межвоенный городской пейзаж – и декораций строить не понадобилось. Дело в том, что Прага в отличие от Варшавы не была разрушена немцами, ведь именно здесь в 1944 году стояли советские части: не спеша на помощь польским повстанцам, они лишь наблюдали за гибелью города с пражского берега. Кому-то неоштукатуренные предвоенные дома чуть ли не со следами снарядов покажутся непривлекательными, но зато на них почил дух истории, и, бродя по улицам Праги, вы легко погружаетесь на глубину столетий.
Ярчайшая фигура этих мест – купец, банкир, поставщик королевского двора, меценат Шмуль Зонненберг по прозвищу Збытковер (1727–1802), живший в районе, название которого – Шмуловизна, или Шмульки, – до сих пор сохранилось в пражской топонимике и отмечено на городских картах (вблизи Кавенчинской и Радзиминской улиц). Он многое сделал для пражской общины, в частности, построил здесь деревянную синагогу. Потомки Шмуля Збытковера – уже упоминавшийся Бер Зонненберг и Михал Бергсон – продолжали семейную традицию благотворительности. На Ягеллонской улице (д. № 8) на Праге сохранилась замечательная стилизация ренессансной архитектуры – здание детского дома для еврейских сирот, в котором сейчас располагается кукольный театр, но на мемориальной доске можно прочесть: «Воспитательный дом варшавской еврейской общины им. Михала Бергсона».
В 1840 году главной на Праге стала построенная Бером Зонненбергом так называемая Круглая синагога в форме ротонды, нетипичной для европейских синагог. Ее разобрали в 1961 году, и сейчас на этом месте можно увидеть холм из ее останков (под землей сохранился фундамент) и подлинную ограду. Однако за восстановление этого ценнейшего архитектурного памятника Праги борются многие историки и архитекторы и даже муниципальные власти, находятся добровольцы-профессионалы, готовые выполнить архитектурный проект бесплатно, жители улицы, готовые собрать средства на строительство. Возможно, будущий путешественник сможет уже увидеть Круглую синагогу не на гравюрах, в чертежах или макете, а в реальности.
Еврейская община сохранила благодарную память о помощи старшего Зонненберга во время «резни Праги» в 1794 году, когда войска Суворова жестоко подавили польское восстание, в котором принимал участие и еврейский полк под предводительством полковника Берека Иоселевича, соратника Костюшко. Погибло множество повстанцев, в том числе евреев, и во всех костелах и синагогах города день 4 ноября отмечался траурными службами вплоть до второй мировой войны, и лишь ее трагедии затмили эту. Збытковер укрывал повстанцев, выкупал захваченных детей, объявил о выплате вознаграждения каждому, кто принесет ему раненого, чтобы он мог позаботиться о нем, или убитого, которого он на свои средства хоронил по еврейскому обряду.
Еще в 1780 году он выкупил у королевской казны землю в районе Брудно и основал там еврейское кладбище, где впоследствии и был похоронен (могила не сохранилась), как и его жена Юдифь, частая гостья при королевском дворе, и ученый, изобретатель первого калькулятора Авраам Штерн, и многие другие.
Это кладбище было разорено немцами (Эммануэль Рингельблюм, хронист Варшавского гетто, писал: «Дьяволы не дают покоя даже покойникам»), многие мацевы вообще не сохранились – их использовали как строительный материал и во время оккупации, и в послевоенном польском строительстве, но в последние годы часть кладбища была восстановлена. В процессе реставрации кладбище окружили оградой, а по сторонам главных ворот водрузили монументальные барельефы: в память о его основателе (слева) и о жертвах Холокоста (справа).
Изображение евреев, молящихся перед расстрелом, выполнено по воспоминаниям Сигизмунда Ниссенбаума, который мальчиком скрывался на этом кладбище: «Рядом с родными могилами, – написал он в своей книге, – мы чувствовали себя в относительной безопасности, хотя и там нередко ходили патрули, бывали полицейские облавы и происходили расстрелы. Именно там <…> я увидел вызывающую ужас сцену расстрела десяти человек во главе с раввином, несшим свиток Торы».
Однако этот главный вход со стороны улицы Св. Винцентия обычно закрыт, и, чтобы попасть на кладбище, надо дойти до калитки на улице Одровонжа или же искать дырку в ограде. Вид, который открывается проникшему на кладбище путешественнику (не сразу, ибо большая его часть похожа просто на заросший парк), заставляет предположить, что тут некогда произошел взрыв или землетрясение – мацевы поднялись в воздух и беспорядочно рухнули на землю. Эта драматическая живописность, или «эстетика ужаса», неоднократно привлекала внимание кинематографистов, и фрагменты кладбища на Брудно можно увидеть, например, в фильме К. Карабаша и В. Слесицкого «Там, где дьявол желает спокойной ночи» и в фильме Агнешки Холланд «Европа, Европа».
Мы бродим по правому и левому берегам Вислы, которая волей живущих здесь людей не превратилась в реку забвения, и это – главный урок, который можно вынести из нашего путешествия. Его выучили дети послевоенной Варшавы, стараясь передать свой экзистенциальный опыт другим.
Одна из них – Малгожата Барановска пишет в своем «Мистическом дневнике» (1987): «Эта книжка – дневник мой и города. Всю жизнь я не делаю ничего иного, только пишу за него дневник, <…> дневник внутреннего опыта, опыта Варшавы во множестве ее эпох и слоев – слоев архитектуры, слоев памяти… Память – наиболее характерная черта этого города. Только благодаря ей он существует».
Поездка в сегодняшнюю Варшаву для еврейского путешественника – это не только туризм, не только познание новых мест, согласимся – всегда увлекательное, но и своего рода мицва: только благодаря усилию нашей памяти существует а идише Варше…
Виктория Мочалова, http://www.lechaim.ru/ARHIV/203/polska.htm

Испытания от Б-га человеку во благо...

В последнее время в наших беседах часто звучит тема трудностей, которые приходится переживать по тому или иному поводу.

Мы говорили о трудностях, с которыми столкнулись в связи с мировым финансовым и экономическим кризисом; о бедах, которые обрушились на наших братьев в Израиле в результате непрекращающихся террористических вылазок «Хамас» с территории сектора Газа… Люди спрашивают: в чем причина всех этих испытаний? Почему Б‑г допускает, чтобы мы страдали?
Многие считают, что трудностями и испытаниями Б‑г наказывает нас за плохое поведение. На самом деле правильное еврейское отношение к проблеме иное: Б‑г дает нам испытания, чтобы мы могли измениться к лучшему. И тогда после периода бедствий наступает улучшение, а сами трудности становятся как бы трамплином для человека, дабы он мог подняться выше в материальном, физическом и духовном плане.
Любой врач объяснит, что боль – это не наказание. Если у человека болит – это значит, где-то что-то не в порядке, и внутренние силы организма мобилизуются, чтобы победить болезнь. Если есть повреждение, а боли нет – значит, организм не мобилизуется на борьбу, и человек может умереть.
Б‑г – не милиционер, который штрафует нас, например, за нарушение правил движения. Он не хочет, чтобы нам стало плохо. Кстати, ведь и милиционер, когда штрафует нарушителя, делает это не со зла, а ради добра, чтобы пешеходы и водители соблюдали закон. Но милиционер не обязан нас любить. Между тем Б‑г – наш Отец, Он любит нас по-настоящему, как детей Своих. Так что для Него наказание – тем более не цель, Он хочет, чтобы любимые дети стали лучше!
Но значит ли это, что дети должны быть избавлены от трудностей и испытаний? Подумайте, как вы сами воспитываете своих детей, вспомните, как вас воспитывали родители. Создать ребенку тепличные условия – это не самый правильный способ обеспечить ему хорошую жизнь. Чтобы вырасти сильным, чтобы уметь добиваться поставленных целей, чтобы получить правильные моральные представления – для достижения всего этого необходимо научиться преодолевать препятствия.
Есть хасидская притча о царе, у которого был неблагодарный сын. Отец давал ему все, чего тот ни потребует, даже предугадывал его самые трудноисполнимые желания – и ни слова благодарности в ответ. Подданные любили царя за то, что он о них заботился, а от родного сына он ни разу не услышал даже «спасибо». Что делать? Советник царя предложил: «Ты должен изгнать сына из дворца на три дня – пусть поживет обычной жизнью, столкнется с трудностями. Тогда он научится ценить добро».
Царю тяжело было пойти на это, ведь он очень любил сына, но делать нечего: советник прав, если позволить сыну оставаться таким эгоистом, он станет плохим царем, и тогда всему государству придет конец. Царевича выставили за ворота, трое суток он голодал, спал где придется, вынужден был выполнять тяжелую работу за кусок хлеба – зато по истечении срока испытания, когда отец вновь ввел его во дворец, это был другой человек! Он осознал свои ошибки, стал платить добром за добро, заботиться о своих родителях и своем народе.
Иные скажут, что вот де царь наказал сына и тот исправился. Но то, что предложил советник и сделал царь, не было «наказанием» в привычном смысле этого слова. Цель здесь была не в том, чтобы показать царевичу: вот он плохой и ему за это тоже сделали плохо. Царевич не был «плохим» – он просто не использовал свой потенциал добра. Чтобы позволить ему раскрыть свою душу, проявить свои силы, надо было подвергнуть его испытаниям, поставить перед лицом жизненных трудностей.
Именно для того, чтобы каждый из нас мог в полной мере реализовать свой позитивный потенциал, существуют трудности, которые нам посылает Г‑сподь. Его действия можно сравнить с поведением хорошего тренера. Спортсмен, даже с самыми лучшими физическими данными, никогда не установит рекорда, если тренер работает с ним, что называется, «в щадящем режиме». Хороший тренер – это именно тот, кто подвергает своего подопечного экстремальным нагрузкам, позволяющим проявиться всем талантам спортсмена.
Но хороший тренер никогда не даст спортсмену нагрузку, которая тому не по плечу. Подвергнуть тяжелому испытанию необходимо, но подвергнуть испытанию непосильному – этого настоящий тренер никогда не сделает, потому что знает, что так можно только загубить растущий талант, подорвать в нем веру в победу. И точно так же поступает Б‑г! Мы, евреи, знаем и верим в то, что Б‑г никогда не подвергнет человека испытанию, которое тот не способен выдержать.
В известном анекдоте говорится, что однажды Б‑г призвал священника, муфтия и раввина и сказал им: «Ваша паства совсем испортилась – не могут жить в мире, все время грешат. Мое терпение иссякло. Я обрушу на землю новый потоп через три дня!» Священник тут же собрал людей в церкви, приказал им молиться и совершать добрые дела, чтобы после потопа попасть в рай. Муфтий тоже собрал мусульман в мечети, призвал к молитве и покаянию. А раввин обратился к евреям в синагоге так: «Вы доигрались – Б‑г решил устроить новый потоп. Вам осталось три дня, чтобы научиться дышать под водой».
Здесь в шутливой форме высказана очень глубокая мысль о еврейском подходе к испытаниям, которые нам приходится преодолевать. Можно сказать так: Б‑г меня наказывает, потому что я плохой. Однако верующий еврей скажет: Б‑г хочет, чтобы я использовал всего себя – все силы, всю душу, весь свой потенциал, – чтобы преодолеть поставленное Им препятствие и добиться победы!
А чтобы добиться победы, необходима очень важная вещь – вера. Вера спортсмена в то, что тренер работает с ним правильно. Вера ребенка в то, что советы родителей ему во благо. Вера каждого человека в то, что наш общий Отец и Создатель нас любит и желает нам добра. А значит, поможет победить, если мы будем следовать Его указаниям.
Пословица говорит: «Надежда умирает последней». Добавим к этому: вера не умирает вообще никогда.
Берл Лазар, lechaim.ru

Март в новейшей еврейской истории

МАРТ

2.iii.1859
150 лет назад недалеко от Киева, в Переяславе (Переяслав-Хмельницкий), родился Шолом-Алейхем (Соломон Наумович Рабинович), выдающийся еврейский писатель, классик еврейской литературы на идише, которую он сумел возвысить до лучших образцов мировой литературы конца XIX – начала XX века.

Автора произведений, исполненных подлинного гуманизма, доброго юмора с симпатичной национальной «окраской» часто именовали «еврейским Марком Твеном». Однако при их личной встрече создатель «Тома Сойера» назвал себя «американским Шолом-Алейхемом».

Осенью 1905 года, после ужасных еврейских погромов, писатель предпринял поездку с лекциями по Европе, но серьезное легочное заболевание вынудило его остановить это предприятие и поселиться с семьей сначала в Швейцарии, а затем в Германии, из которой он был выслан как российский подданный в 1914 году. С началом первой мировой войны он обосновался в США, но впоследствии несколько раз посещал Россию, где встречал самый теплый прием со стороны не склонных к юдофобству читателей и творческой интеллигенции. Шолом-Алейхем умер в 1916 году в Нью-Йорке. В последний путь писателя провожали свыше 300 тыс. его почитателей.
3.iii.1884
125 лет назад в дешевом роттердамском отеле, всадив себе в голову несколько пуль из револьвера, покончил с собой 50‑летний Мойше Вильгельм Шапиро, польско-российский еврей, уроженец Каменец-Подольского (ныне Хмельницкая область Украины). С 1856 года он проживал в Иерусалиме и занимался антикварным бизнесом в области артефактов ветхозаветной эры.

Не имевший специального образования, но искренне увлеченный своим ремеслом, Шапиро овладел немалым кругом соответствующих познаний. Годом ранее он объявил о великой научной сенсации: у какого-то палестинского бедуина ему удалось купить 15 пергаментных полосок, найденных в пещерах Моавитских холмов на побережье Мертвого моря. Пергаменты содержали тексты из Пятой Книги Моисеевой – Второзакония и датировались IX веком до н. э., т. е. на 900 лет ранее самой старой из известных на то время версий. Была достигнута договоренность о приобретении уникального раритета Британским музеем за фантастическую сумму – 1 млн фунтов стерлингов.

Однако в последний момент ученые эксперты, англичанин Дэвид Гинс­бург и француз Шарль Симон Клермон-Ганно, сумели убедить британскую общественность в том, что речь идет о подделке. Решающую роль сыграли два аргумента: во-первых, эксперты считали невозможным, чтобы клочки пергамента за 3000 лет не сгнили; а во-вторых, напомнили о том, что в различные коллекции мира уже попадали фальшивки от господина Шапиро. Гордившийся своим антикварным открытием, в аутентичности которого он не сомневался, Шапиро не смог смириться с клеймом жулика и предпочел расстаться с жизнью.

Его находка все же была продана – только не за миллион, а за один фунт стерлингов, – и вскоре концы ее затерялись.

В заключении экспертов мало кто усомнился, особенно после того, как стало известно, что светила Лувра опростоволосились, приобретя за 200 тыс. франков золотую тиару (шлемообразный головной убор) скифского царя Сайтаферна, будто бы найденную при раскопках южнороссийских курганов, а на самом деле изготовленную в Одессе, в доме № 36 по Успенской улице, ювелиром-виртуозом Израилем Рахумовским. А в 1947 году мир библейской археологии был потрясен тем, что в пещерах на побережье Мертвого моря были обнаружены так называемые Кумранские свитки – неплохо сохранившиеся рукописи с текстами тематики раннего христианства. Правда, они были значительно «моложе» пергаментов Шапиро.

И хотя сохранившаяся информация о шапировских находках крайне скудна, сегодня большинство специалистов уверено, что фальшивками они все же не были.
4.iii.1949
60 лет назад был отстранен от дел В.М. Молотов, второй после И.В. Сталина человек в советской партийно-государственной иерархии, с 1926 года член Политбюро ЦК ВКП(б), нарком иностранных дел, председатель Комитета информации (КИ) при СМ СССР (недолго просуществовавший единый орган управления внешними разведками МГБ и ГРУ). Официально было сообщено, что Молотов освобожден от обязанностей министра иностранных дел (о КИ, конечно, ничего не говорилось), чтобы «сосредоточить свою деятельность на посту заместителя Председателя СМ СССР».

На самом же деле опала Молотова, в которой тот находился до последних дней жизни «Хозяина», была связана с тем, что двумя месяцами ранее по обвинению в «связях с международным сионизмом» была арестована его жена – большевичка с 1918 года, видный хозяйственный руководитель Полина Жемчужина (Перл Семеновна Карповская), сестра которой еще в Гражданскую войну репатриировалась в Эрец-Исраэль. Не помогло и то, что по прямому указанию Сталина Молотов в конце 1948 года развелся с женой. А спустя два дня после снятия Молотова министром иностранных дел был назначен «великий инквизитор» А.Я. Вышинский.
5.iii.1919
90 лет назад в Чернобыле родился Григорий Ирмович Новак (ум. в 1980 году), спортсмен-штангист, заслуженный мастер спорта СССР и цирковой силач, заслуженный артист РСФСР.

Одержав блестящую победу на международных состязаниях тяжелоатлетов в 1946 году в Париже, Новак первым из советских спортсменов завоевал звание чемпиона мира. Рыжий, низкорослый и короткорукий человек, один из самых популярных советских спортсменов 1940–1950‑х годов, Новак десять раз становился чемпионом СССР (в категориях от полусреднего до полутяжелого веса), с 1939 по 1952 год более ста раз улучшал всесоюзные и мировые рекорды.

Его имя стало синонимом богатырской силы. Когда летним утром 1950 года москвичи неожиданно обнаружили, что опекушинский памятник А.С. Пушкину, установленный в начале Тверского, бульвара переместился на другую сторону улицы Горького (ныне Тверская), по Москве распространились слухи, что дело тут не обошлось без Новака.
5.iii.1974
35 лет назад в Нью-Йорке, по дороге на деловую встречу с крупнейшим американским банкиром Дэвидом Рокфеллером, на которой должен был обсуждаться один из балетных проектов Рудольфа Нуреева, в возрасте 86 лет скончался один из самых знаменитых импресарио XX столетия, американизировавший свое имя уроженец местечка Погар под Брянском Сол Юрок.

Соломон Израилевич Гурков в 18 лет эмигрировал в США, где поначалу работал курьером, занимался мытьем бутылок и торговлей скобяным товаром. В 1914 году Юрок получил американское гражданство и с нарастающим успехом стал заниматься организацией различного рода музыкальных, балетных и театральных мероприятий – выступлений, концертов, гастролей.

Особенно прославился Юрок как устроитель выступлений в США выдающихся музыкантов, танцоров и артистов российского происхождения, покинувших родину, и звезд советского искусства. Именно он организовывал гастроли в США Анны Павловой и Федора Шаляпина, МХАТа, выехавшего в 1926 году из СССР знаменитого еврейского (ныне израильского) театра «Габима», а позднее – театра кукол Сергея Образцова, женского хореографического ансамбля «Березка».

Благодаря Юроку американские меломаны впервые получили возможность познакомиться с такими корифеями советской исполнительской школы, как Святослав Рихтер, Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс, Леонид Коган, Мстислав Ростропович, Ирина Архипова, Галина Вишневская, Елена Образцова. С его помощью в СССР прошли концерты ряда американских музыкальных знаменитостей, в том числе влюбившего в себя Москву пианиста Вана Клиберна, а также скрипача Исаака Стерна (уроженца Украины), оперного тенора Жана Пирса и многих других.

В 1959 году Юрок организовал триумфальный двухмесячный тур по США балета Большого театра. Спустя два года аналогичный успех имели курировавшиеся им гастроли балета Ленинградского академического театра оперы и балета им. С.М. Кирова (ныне Мариинский театр) и ансамбля народного танца Игоря Моисеева. В 1962 году оглушительными овациями американской публики сопровождались новые выступления балета Большого, которые он не побоялся устроить в самый разгар Кубинского кризиса.

В январе 1972 года офис агентства Юрока подвергся нападению экстремистов «Лиги защиты евреев», усмотревших в его тесных контактах с советскими властями предательство интересов дела сионизма. В ходе погрома 13 человек получили ранения, а одна молоденькая сотрудница, еврейка Айрис Конес, погибла. Сам 84‑летний импресарио оказал отчаянное сопротивление и был вынесен прибывшим полицейским нарядом на носилках.
6.iii.1909
100 лет назад во Львове (тогда Австро-Венгрия) в семье австрийского дворянина еврейского происхождения барона Бенона де Туш-Летца и его жены, урожденной Сафрин, прекрасно образованной представительницы польско-еврейской интеллигенции, родился выдающийся польский сатирик, поэт и один из крупнейших афористов XX века Станислав Ежи Лец (на идише «лец» означает «клоун», «пересмешник»). Еще до нападения фашистской Германии Станислав Ежи Лец получил признание не только как поэт, сатирик, но и как журналист левого толка.

Во время войны, в 1941 году, он попал в гитлеровский концлагерь, откуда в 1943 году бежал и вступил в ряды подпольной Армии Людовой, а затем – Войска Польского. За пределами Польши Лец более всего известен по знаменитому сборнику «Непричесанные мысли», полному редких по лаконизму и остроумию афоризмов.

Вот несколько характерных примеров его творчества в этом жанре: «Ну, допустим, пробьешь ты головой стену. И что ты будешь делать в соседней камере?», «Остерегайся угодить под чужое колесо фортуны», «У кого в аду были погоны, те и в раю будут с аксельбантами», «Подумать только! На огне, который Прометей украл у богов, сожгли Джордано Бруно».
7.iii.1909
100 лет назад в Базеле родился Юрий Исаевич Янкелевич (ум. в 1973 году), выдающийся скрипичный педагог, вошедший в историю музыки как создатель одной из современных скрипичных школ наряду с Карлом Флешем, Леопольдом Ауэром, Петром Столярским и Абрамом Ямпольским. Янкелевич с девяти лет обучался игре на скрипке в Омске, где его первым педагогом был Анисим Берлин, ученик Леопольда Ауэра, дед известной московской виолончелистки Натальи Гутман.

Там же, в Омске, состоялись и первые сольные выступления Янкелевича. В 1934 году он окончил Московскую консерваторию по классу А.И. Ямпольского и сразу начал преподавать: сначала в прославленной московской ЦМШ (Центральной музыкальной школе), в консерваторском музыкальном училище и, наконец, в Московской консерватории (с 1961 года профессор).

Янкелевич начинал заниматься с учениками с раннего возраста по собственной методике, стараясь выявить индивидуальность каждого. Чтобы дать представление о школе Янкелевича, достаточно назвать имена таких его блестящих питомцев, как Владимир Спиваков, Виктор Третьяков, Татьяна Гринденко, Нелли Школьникова, Ирина Бочкова.
8.iii.1929
В этот день в ленинградском Малом оперном театре с оглушительным успехом прошла премьера эстрадно-музыкального представления «Теа-джаз» (театральный джаз), в котором в сопровождении созданного им джаз-оркестра в амплуа певца, скрипача и артиста разговорного жанра выступил 34‑летний Леонид Осипович Утесов (Лазарь Иосифович Вайсбейн). Музыкальный коллектив, перенявший затем название «Теа-джаз», и его лидер прославились на всю страну, а в 1934 году блеснули в первом советском мюзикле «Веселые ребята». До начала войны «теа-джазы» типа утесовского функционировали в ряде городов СССР.
11.iii.1829
180 лет назад в Берлине, спустя столетие после первого исполнения, под управлением двадцатилетнего Феликса Мендельсона-Бартольди прозвучала извлеченная им из забвения великая оратория Иоганна Себастьяна Баха «Страсти по Матфею». Это событие послужило толчком к возрождению интереса к творчеству Баха не только в Германии, но и во всей Европе.

Феликс Мендельсон был внуком Мозеса Мендельсона (1729–1786), выдающегося немецко-еврейского философа (его называли «немецким Сократом»), друга великого Эммануила Канта, основоположника и духовного лидера еврейского просвещенческого движения Хаскала. Отец композитора, крупный берлинский банкир и филантроп Авраам Мендельсон, часто говаривал: «Сначала меня называли сыном великого мыслителя, а потом папой великого маэстро».

Стоит еще сказать, что бабушка Феликса Мендельсона, Сара Леви, училась музыке у старшего сына и ученика Иоганна Себастьяна Баха – Вильгельма Фридемана Баха, одаренного органиста, композитора и педагога, из-за безалаберного образа жизни лишь в малой степени реализовавшего музыкальный талант, унаследованный от своего гениального отца.
14.iii.1879
130 лет назад в старинном южногерманском городе Ульме в небогатой еврейско-немецкой семье малоудачливого предпринимателя родился Альберт Эйнштейн, величайший физик-теоретик XX столетия, творец современных представлений о пространстве и времени, нобелевский лауреат (1921), в начале 1930‑х годов покинувший гитлеровскую Германию и обосновавшийся в США.

В 1923 году Эйнштейн исторически первым был удостоен титула почетного гражданина Тель-Авива, в то время насчитывавшего всего 14 лет своего существования. Это произошло на банкете, устроенном местными властями в честь высокого гостя, во время его двенадцатидневного посещения Палестины на пути из Японии в Европу.

Выступая на банкете, великий физик, несколько отступив от церемонных правил этикета, признался: «Я уже имею честь быть почетным гражданином Нью-Йорка, но в десятеро более счастлив считаться гражданином этого прекрасного еврейского города».
28.iii.1859
150 лет назад император Александр II высочайше утвердил новое законодательство о еврейском купечестве. Еврейским купцам 1-й гильдии была предоставлена свобода выбора места жительства по всей империи. На протяжении десяти лет после переселения они обязаны были состоять в гильдии и платить соответствующие пошлины, а в случае выхода из нее до истечения этого срока им предписывалось возвращаться в пределы черты оседлости.

Купцам-евреям дозволялось переселяться во внутренние губернии вместе с семьями и брать с собой «служителей из своих единоверцев», но не более одного приказчика и четырех домашних слуг в провинции (в столицах число слуг определяли генерал-губернаторы). Запись в 1-ю гильдию за пределами черты оседлости немедленно давала купцам-евреям все права российского купечества.

Но воспользоваться этими правами могли лишь немногие: в 1859 году в России насчитывалось всего 108 евреев – купцов 1-й гильдии. Кроме того, иностранные еврейские купцы, банкиры и главы торговых домов получили разрешение приезжать в Россию заниматься торговлей и, с согласия министров финансов, внутренних и иностранных дел, учреждать банкирские конторы.

Царствование императора Александра II вошло в историю России как «эпоха великих реформ». Изменилось и положение еврейского населения. Причем при всей половинчатости и непоследовательности новых законоуложений общепризнано, что годы правления Царя-освободителя оказались наиболее благоприятными для евреев.

Борис Явелов, lechaim.ru

Возвращение в Газу

Меня попросили перевести надписи, оставленные на стенах солдатами. В одной комнате было написано: "Здесь был сионистский завоеватель". В другой: "Мы здесь, чтобы истребить вас"

ГАЗА - В пятницу, 16 января, Мохаммед Шурраб и двое его сыновей, Касаб и Ибрагим, воспользовались ежедневным `окном` в израильских обстрелах, - обещанными армией `тремя часами затишья` – для поездки со своего участка земли, расположенного в восточной части сектора Газы, к себе домой, в Хан Юнес.
Они ехали на красном Лендровере. Солдаты из стоящего на дороге танка показали им знаками: `Проезжайте, проезжайте`. Но затем, в деревне Эль Фухри, на улице, окаймленной рядами домиков с палисадниками, их машину расстреляли солдаты с крыши одного из домов. Касаб был убит на месте, Ибрагим лежал, истекая кровью, на заднем сиденье, за спиной у отца.
Он умер в полночь. Мохаммед Шурраб вызвал со своего мобильника `скорую`, но армия позволила ей проехать только через три часа после инцидента. Ближайшая больница была в двух минутах езды оттуда.
Спустя восемь дней я побывала в доме, откуда велась стрельба. Женщины уже убрали весь мусор, оставленный внутри солдатами. Но они еще не успели закрасить надписи на стенах. На одной из стен я обнаружила две надписи на иврите: `Народ Израиля жив` и `Кахане был прав`.
Дом семьи Джоха в районе Зейтун, на юго-востоке города Газа, также использовался армией в течение нескольких дней. 4-го января солдаты приказали семье покинуть дом. Вместе с десятками других испуганных соседей они пробирались из дома в дом, ища убежища от непрекращаемой стрельбы. 5-го января 80 человек – некоторые из них несли белые флаги – решили открыто пойти к центру города, в северо-восточном направлении.
Во главе процессии шел инженер-агротехник Мохаммед Джоха, везя свою престарелую мать в тачке, которую он нашел в соседнем гараже. Его 15-летний сын Ибрагим шел рядом с ним; мать Ибрагима утверждает, что он размахивал белым флагом. Из другого, также занятого армией, дома прозвучали два выстрела. Одна пуля ударила в землю прямо перед тачкой. Другая попала в Ибрагима.
Красному Кресту не удалось договориться с израильской армией о проезде `скорой помощи`. Ибрагим умер на следующий день.
Когда, две недели спустя, я вошла в дом семьи Джоха, он выглядел, как после урагана: куски бетона , сломанная мебель; электрические приборы продырявлены пулями и сброшены с лестницы на первый этаж; порванная и смятая одежда; разбитый компьютер. На третьем и четвертом этажах стены в нескольких местах пробиты снарядами. Меня попросили перевести надписи, оставленные на стенах солдатами.
В одной комнате было написано: `Здесь был сионистский завоеватель`. В другой: `Мы здесь, чтобы истребить вас`.Отказы пропустить медицинский персонал – это одна из постоянных тем в расказах о вторжении в Газу. В разных местах люди говорили мне, что солдаты, приказывая им покинуть дома и итти по направлению к центру города Газа, предупреждали их, что нельзя вывозить раненых: `иначе в вас попадет ракета из беспилотного самолета`.
В некоторых местах солдаты стреляли по машинам `скорой помощи`. Были убиты семь врачей и парамедиков; другие были ранены осколками ракет, снарядов, а также прицельным огнем.
Характер действий армии обнаруживает весьма высокую степень вседозволенности в правилах ведения боя (о чем армия и ее пресс-служба не рассказывали народу): убийство целых семей в собственных домах или поблизости от них, бомбами, ракетами, или снарядами; бомбардировка многоэтажных жилых домов, жители которых в основном пытались спастись, сбившись в кучу в углу на нижнем этаже; разрушение фабрик и посевов.
Солдаты повсюду оставляли за собой кучи грязи: не только пустые пакеты из-под еды и из-под использованных боеприпасов, спальные мешки и другое армейское имущество, но и пластиковые бутылки, заполненные мочой, и экскременты в мешках для мусора. Тут и там они размазывали собственный кал по полу, стенам, постелям; я говорила с людьми, которые рассказали, что не могут вернуться в свои дома даже после того, как отмыли их, потому что вонь въелась в стены.Халед Абед Рабо, две дочери которого были убиты у него на глазах перед их домом, сказал мне, что это – `не та армия, которую мы знали когда-то`.
Многие жители Газы повторяли то же самое. Они вспоминали солдат, которых знали по Первой интифаде, патрулировавших города и лагеря беженцев до создания в 1994 году Палестинской Администрации. Но Абед Рабо имел в виду даже не Первую интифаду, а март 2008 года, когда в течение ограниченной операции вторжения, в его районе в восточной части Газы, солдаты заняли его дом и в течение трех дней использовали его в качестве своего опорного пункта. Он говорит, что это был сносно, и солдаты были вежливы.
На этот раз его дом был разрушен после того, как семья покинула его: взорван динамитом. Разрушены были тысячи домов, а также курятников, коровников, яслей, хлевов вместе с находившимся внутри скотом, теплиц, фруктовых садов. Особенно пострадали приграничные районы.
По мере продвижения армии, десятки тысяч палестинцев были принуждены покинуть свои дома, под огнем с вертолетов, из танков, из беспилотных самолетов, за завесой дыма от фосфорных бомб и пожаров, разожженных бомбежками. Рассказывая о своем бегстве, жители Газы употребляют слово, часто используемое для описания 1948 года: `Гиджра` (переселение, перемещение, перелет) – термин, который когда-то применялся только к бегству пророка Магомета из Мекки в Медину, что послужило основанию Ислама. Однако в 1948 году значение этого термина изменилось: он стал обозначать изгнание палестинцев с их Родины.
В 2009-м палестинцы были изгнаны всего на несколько километров, и многие уже вернулись в свои дома, но использование этого насыщенного смыслом термина многое говорит об их коллективных чувствах.
Израиль в конце концов нарушил и те немногие границы, которые он когда-то установил для себя как оккупирующей державы, и проманкировал всеми ограничениями, налагаемыми междунородным законодательствами для того, чтобы обеспечить безопасность и благополучие оккупированного населения. Израиль утверждает, что оккупация Газы была прекращена после `размежевания`, и что сектор сейчас представляет из себя независимое образование.
Однако, вопреки всеобщему убеждению, `размежевание` не началось в 2005 году, с эвакуацией поселенцев и отводом армии. Оно началось в 1991-м, когда, после четырех лет интифады, Израиль начал политику блокирования `территорий` (похожую на систему пропусков при апартеиде) и отнял у палестинцев свободу передвижения между Газой и Западным Берегом, а также внутри Израиля.
Не встретив протеста со стороны международного сообщества, блокирование переросло в конце концов в политику демографической сегрегации, отделения палестинцев от палестинцев и палестинцев от израильтян.
Немедленным следствием этой политики сегрегации было отчуждение Газы от Западного Берега (а также палестинского Восточного Иерусалима), от их населения, их центров образования и здравоохранения, от работы в Израиле, от родственников и друзей. Ничего удивительного, что люди из Газы, живущие сейчас на Западном Берегу, рассматриваются Израилем как `нелегалы`, если у них нет на это израильского разрешения. Тесная блокада Газы двух последних лет просто усугубила эту ситуацию. Политика сегрегации 1990-х годов, вместе с быстрым расширением израильских поселений на Западном Берегу, была изобретена для того, чтобы разрушить основы будущего палестинского государства.
Израиль подавлял Вторую интифаду такими смертоносными средствами, какие он не решался использовать во время Первой, и не только потому, что теперь у палестинцев есть ружья, или из-за взрывов самоубийц, но потому, что, с момента создания Палестинской Администрации Израиль начал – когда ему этого хотелось - обращаться с `другой стороной` как с независимым государством, как будто анклавы Палестинской Автономии не были под оккупацией.
Благодаря этой, очень эффективной, пропаганде, многие израильтяне поверили, что создание ПА похоже на создание независимого государства – и что это неблагодарное государство нападает на маленький, жаждущий мира Израиль. Для них был легко игнорировать тот факт, что Израиль продолжает контролировать – как напрямую, так и косвенно – все аспекты независимости и суверенности: землю, границы, ресурсы, воду, запись актов гражданского состояния, экономику, строительство, образование, здравоохранение и медицинское обслуживание.
Одностороннее отступление из Газы и то, что Хамас объявил его победой – результатом вооруженного сопротивления – позволило Израилю утверждать, что оккупация Газы окончена.
После успеха Хамаса на выборах 2006 года, и поддержки Абу Мазеном усилий Израиля свалить избранное правительство, Израилю стало еще легче представлять Газу отдельным политическим образованием. В то же время, Израиль интенсивно преувеличивает опасность палестинского оружия для государства и его граждан. Эта преувеличенность играет на руку вооруженным палестинским организациям, которым, чтобы добиться поддержки палестинцев, хочется представлять себя и свою `вооруженную борьбу` как угрозу оккупации (отсюда и заявления Хамаса, что он убил десятки израильских солдат, и что ему помогали ангелы).
Несмотря на пропаганду, Газа была и остается оккупированной территорией, как и Западный берег. Проблема блокады – не в нехватке еды: это единственное, что пропускает в Газу Израиль (чтобы продемонстрировать свои `гуманитарные` намерения).
Население Газы никогда не умирало с голоду: ООН расширила программы прямых поставок продовольствия в лагеря беженцев, другие организации последовали за ней, Хамас поддержал `туннельные` экономические связи между Газой и Египтом, и сам поставлял продовольствие, а родовая структура общества обеспечила постоянную взаимопомощь.
Но блокада низводит целое общество на уровень нищих, пресекая почти всю его продуктивную деятельность, душа его в тюрьме под открытым небом, отрезая его от остального мира. Лишение права на заработок и на свободу передвижения – вот сущность блокады и краеугольный камень сегрегации.
Политика блокады – это удар по человеческому достоинству палестинцев, особенно – жителей Газы. А теперь Израиль показал, что эта клетка может еще быть и смертельной ловушкой.
Амира Хасс, "London Review of Books", 26.02.2009 perspektiva.co.il